Методологический анализ понятия «поколение» в социальной психологии: классические, неклассические и постнеклассические теории поколений

Введение

В психологических исследованиях актуальна проблема множественности определений понятия «поколение», которая, в частности, проявляется в размывании границ между терминами «возрастные группы», «демографические когорты», «семейные поколения» или «генерации генетической линии» (Лисовский, 1996; Markert, 2004; Семенова, 2003). Мы считаем, что указанные понятия представляют собой принципиально разные исследовательские объекты. Кроме того, продолжаются дискуссии о допустимости малочисленных выборок в качественном исследовании поколений. В связи с этим важно обратить внимание на различные методологические ракурсы социально-психологического исследования, где поколение может пониматься как большая социальная группа и как культурно-символическое пространство (Семенова, 2003; Мельникова, Тычинина, 2022).

Теории поколений могут быть разделены на классические, неклассические и постнеклассические с точки зрения типов научной рациональности по В.С. Степину (Степин, 2013; Корнилова, Смирнов, 2022). Каждая группа теорий объясняет формирование и смену поколений, исходя из преобладания различных факторов (биологических предпосылок, социальных условий, психологических особенностей) и закономерностей социального развития (линейных, циклических, хаотичных), что задает методологию исследования (предмет, методы). В современных теориях поколение понимается как объект на стыке неклассической и постнеклассической науки, определяемый социальными и культурными факторами (Рикель, Дорохов, 2023). Полагаем, что подобное многоуровневое рассмотрение сложного междисциплинарного объекта «поколение» позволяет прицельно определять предметную область психологического исследования, открывает возможности соотнесения методологических перспектив без редуцирования тех или иных аспектов реальности (фактических, символических), снижает исследовательскую предубежденность при познании объекта, имеющего естественно-научную, культурную и социально-психологическую составляющую. Цель исследования — систематизация теорий поколений и выявление операционализации понятия «поколение», предмета, методов социально-психологического исследования в рамках каждого типа научной рациональности (классического, неклассического, постнеклассического).

Попытки систематизации теорий поколений предпринимались в отечественных и зарубежных социальных науках. К. Мангейм выделяет позитивистский и романтико-исторический подходы (Mannheim, 1952); В.В. Семенова очерчивает особенности западного и российского социологических подходов к познанию категории «поколение», а также обозначает биологическое, генеалогическое, демографическое, историко-культурное его понимание (Семенова, 2001, 2003); Н.В. Сиврикова упоминает позитивистско-натуралистическое, романтически-гуманитарное и историко-политическое направления, предлагает формальное разделение теорий на французскую школу, немецкую школу и отечественные представления (Сиврикова, 2015). Данные теоретические направления выделялись авторами скорее индуктивно — путем обобщения положений теорий в подходы и основывались на разведении естественнонаучных и культурно-ориентированных представлений. Подобная стратегия не гарантирует «конечность» и целостность формируемой категориальной сетки, которая может перестраиваться с развитием новых теоретических представлений. Мы используем дедуктивный метод, соотнося теории поколений с характеристиками типов научной рациональности, что позволяет достичь системности. Наш подход дает возможность «локализовать» известные теории поколений в данной системе типов и проявляет устойчивость при теоретическом пополнении, поскольку опирается на общенаучную методологию и универсальные закономерности научного познания.

Классические теории поколений

Классическими теориями поколений являются представления, возникшие в XVIII–XIX вв. в русле социологического позитивистского подхода (Ж. Кондорсе; позже — О. Конт, Ж. Дромель, Ф. Мантрэ, А.О. Курно, О. Лоренц), описанного К. Мангеймом (Mannheim, 1952). Поколение в данных теориях рассматривается как когорта сверстников, определяемая биологическими предпосылками и возрастными нормативами — одновременностью рождения, продолжительностью и динамикой жизненного цикла (начало жизни, деторождение, окончание жизни). В ранних теориях поколений наблюдается преемственность античных идей о генеалогической смене «веков» (золотой, серебряный, медный, эпоха героев, железный) (Гесиод, Платон) и о свершении «круга века» от деда до внука (Гераклит), которые связывались с рождением потомков.

«Позитивисты» описывают линейную тенденцию смены генераций, связывая ее с эволюцией рациональности как результатом накопления социального опыта, интеллектуальных и культурных достижений общества. Данный процесс видится ими прогрессивным и кумулятивным: каждое последующее поколение интерпретируется как «более совершенная версия» предыдущих (Кондорсе, 2011). Однако античные философы, наряду с вечным развитием, допускали также возможность регресса условий жизни и моральных качеств людей в ряду поколений (по Гесиоду). Проблема классификации и определения временных границ поколенческих групп в данном типе теорий решается 1) через объяснение с точки зрения биологических циклов взросления и деторождения, составляющих 30 лет (Гераклит, 1983), 25–31 год (McCrindle, 2018), когда новая генерация физически замещает предшествующую в статусно-возрастной «нише»; 2) через смену идеологической власти, которая зависит от продолжительности жизни (О. Конт, Ж. Дромель) и составляет 15–16 лет по «закону поколений» Ж. Дромеля (Лисовский, 1996).

Объектами классической науки являются скорее демографические когорты (люди, рожденные в формально определенный временной промежуток — один год, пятилетие, десятилетие и т.д.), возрастные слои общества (подростки, молодежь, взрослые и т.д.), генерации генетической линии (родители, дети), чем поколения. Это несет риски побочных переменных для социально-психологического исследования или смещения его предметного фокуса в области демографии, возрастной психологии, психогенетики: при отождествлении поколения с когортным срезом или возрастным слоем исследуются не собственно поколенческие, а возрастные особенности, что создает угрозы валидности (Markert, 2004); при изучении генетических или семейных генераций акцент делается на функциональных ролях и наследовании (Сапоровская, 2010), при этом в одной роли могут оказываться люди разных исторических поколений, что делает выборки «родителей» и «детей» гетерогенными (вступление в родительство может варьировать от 18 до 45 и более лет).

В классическом ракурсе исследования поколений используются пассивно-наблюдающие, описательные методы, где эмпиризм выступает как методологическая основа позитивистского научного познания (Корнилова, Смирнов, 2022, с. 48). Так, в работах Т.Л. Крюковой, Г.Р. Хузеевой описательными методами исследуются представления о старости у формально выделенных когорт — 20–22 года и 73–78 лет (Крюкова, 2008), 17–21 год (Хузеева, 2017), — при этом поколенческие особенности не отделяются от возрастных при сравнении выборок и заключении о межпоколенном конфликте. Поскольку классическое понимание поколения как когорты редуцирует его групповую составляющую (когорты не соответствуют большим группам, по Г.М. Андреевой, с точки зрения сложности идентификации их исторического генезиса, «психического склада» и места в системе общественных отношений), валидность исследований с межгрупповыми планами значительно снижается. Таким образом, для реализации исследовательских целей социальной психологии классическая трактовка поколения подходит меньше, чем неклассическая и постнеклассическая.

Неклассические теории поколений

К неклассическим теориям поколений могут быть отнесены «романтико-исторический» подход (В. Пиндер, Ж.-Ж. Руссо, И. Гердер, философия жизни — В. Дильтей, Г. Зиммель, Х. Ортега-и-Гассет и др.), социологический подход К. Мангейма, социологические теории поляризации/конфликта поколений (Г. Маркузе, Н. Хоув и У. Штраусс, М. Мид, Ю.А. Левада, В.В. Семенова, В.В. Радаев), психологические теории поколений (Дж. Твенге, Т.Д. Марцинковская, Г.У. Солдатова, А.В. Петровский и др.). Для неклассических теорий характерно понимание поколений как сложных саморегулирующихся систем, формирование которых направляется преимущественно социальными факторами — условиями жизни современников, историческими событиями, внутрипоколенными и межпоколенными особенностями коммуникации и взаимодействия. Авторами отмечается психологическое сходство представителей одного поколения, а смена поколений видится ими как «перерождение» целостных культурно-исторических форм (Мид, 1988; Зиммель, 2019), духовно-исторических общностей и типов личности (Ортега-и-Гассет, 1991), «энтелехий» (Mannheim, 1952), архетипов (Howe, Strauss, 1997) общественных систем (Маркузе, 1994), менталитета и актуальных внутрипоколенческих конфликтов (межклассовых, межнациональных) (Петровский, 2006), паттернов (Семенова, 2001, 2003), субкультур (Марцинковская, Полева, 2017). Общность психологической специфики и особенности социально-исторического генезиса позволяют понимать поколение как большую социальную группу.

Обобщив неклассические теории, продолжающие линию К. Мангейма, мы выделили следующие факторы формирования поколений.

1. Синхронность процессов социализации представителей поколения. Ориентированность социальных институтов (прежде всего, образования) на возрастно-психологические особенности и нормативы дает возможность сверстникам совместно проживать сензитивные периоды формирования ценностей (14–17 лет) (Выготский, 2005; Эльконин, 1989). Значимые события макросоциального уровня оказывают наибольшее влияние на поколенческие группы, находящиеся в формативных годах (17–25 лет) (Семенова, 2001, 2003; Радаев, 2020). Согласно К. Мангейму, Н. Хоуву и У. Штрауссу, решая задачи возрастного этапа в едином социальном контексте и времени, сверстники начинают сходным образом воспринимать и интерпретировать переживаемые события, получают общий социальный опыт, что отражается на дальнейших этапах социализации. Таким образом, поколение является не просто возрастным срезом общества, а группой представителей эпохи, обретающих определенную ментальную направленность (Mannheim, 1952; Семенова, 2003; Петровский, 2006) и сохраняющих ее на всем жизненном пути (Howe, Strauss, 2007; Coomes, DeBard, 2004).

2. Социально-исторические условия жизни современников. Содержание социального опыта поколений определяется влиянием исторических событий и условий социализации сверстников (Семенова, 2003). Это влияние описывается как 1) ограничивающее потенциальный опыт представителей поколения, которые формируют исторически уместные способы мышления, выражения чувств, поведения (Mannheim, 1952), конфигурации жизненного пути (Howe, Strauss, 1997; Семенова, 2001); 2) предоставляющее ресурс для конструирования социального опыта (Мид, 1988; Марцинковская, Полева, 2017); 3) реципрокное: представители поколения испытывают влияние социального контекста на свои установки, ценности, идентификационные модели и сами формируют культуру (Campbell et al., 2017; Левада, 2001).

3. Поколенческие особенности трансляции социального опыта. Преобладание внутрипоколенческой трансляции опыта (обеспечивает инновации) над межпоколенческой (задает сходство последующих поколений) ведет к появлению качественных различий между генерациями, уникальности и адаптации молодых поколений в меняющемся мире (Мид, 1988). Формируемое поколением пространство коммуникации характеризуется как взаимосвязь внутри поколения (Mannheim, 1952), смысловое поле (Семенова, 2001; Марцинковская, Полева, 2017). Второй и третий фактор составляют социальную ситуацию развития представителей поколений по Л.С. Выготскому (Выготский, 2005).

Неклассические теории предполагают циклическую закономерность смены поколений согласно гегелевской диалектике, что отмечается Г. Маркузе, Х. Ортегой-и-Гассетом, Н. Хоувом и У. Штрауссом: по закону отрицания отрицания, последующее поколение в одних своих особенностях контрастно предыдущему, а в других — уподобляется ему, одновременно осуществляя преемственность и изменения (Ортега-и-Гассет, 1991; Howe, Strauss, 1997; Маркузе, 1994). При циклической смене поколений могут проявляться поколенческие разрывы (Мид, 1988), конфликты, «отказы» (Маркузе, 1994), поляризация ценностей (Howe, Strauss, 1997; Семенова, 2001). Описанная модель является гипотетическим конструктом, пока не получившим полной эмпирической иллюстрации. В.В. Семенова и Ю.А. Левада реализуют описательный подход с опорой на исторические периоды (революции, военное и послевоенное время, «оттепель», перестройка, реформы и т.д.), не выявляя строгой закономерности, но указывая на потенциальное наличие «ценностного раскола» между поколениями, чередование поколений перемен и стабилизации (Левада, 2001), формирование межпоколенного контакта, который может задавать контрастность последующих генераций, но не всегда выливается в антагонизм (Семенова, 2001, 2003).

Классификация и определение границ поколений в неклассических теориях осуществляется на основе влияния на социализацию и психологию представителей поколений исторических событий (Howe, Strauss, 1997, 2007; Семенова, 2003), состояния системы социализации, социальных возможностей и СМИ (Семенова, 2001), перехода авторитета, социальных и профессиональных позиций от предшественников к потомкам (Левада, 2001), цифрового развития (Солдатова и др., 2017; Твенге, 2019), экономических спадов и подъемов (Радаев, 2020). Поколения описываются как «нечеткие социальные конструкции» (Campbell et al., 2017) с диффузными границами в силу наслоения и длительного влияния друг на друга. Исследования обнаруживают диапазон поколенческих границ от 8 лет при высокой динамике социальных изменений (Радаев, 2020) до 20 лет в среднем (Howe, Strauss, 1997).

Попытка отразить циклическое развитие предпринята в классификации поколений Н. Хоува и У. Штраусса. По их мнению, для общества характерна исторически обусловленная тенденция чередования периодов кризиса, подъема, пробуждения, спада, определяющих ценностные ориентации современников. В поколенческом цикле происходит смена четырех групповых архетипов — «героев», «художников», «пророков», «странников», которым соответствует свой набор социальных ролей, задач, ценностей и типов социальной идентичности, противоположных у последующих поколений: 1) архетип пророка (поколение «беби-бумеров», приблизительные годы рождения 1946–1964) связан с поиском жизненной философии и поддержанием социальных институтов; 2) архетип странника (поколение X, род. 1965–1981) является новатором и «экспериментатором», следующим духовным и индивидуальным ценностям; 3) архетип героя (поколение Y, род. 1981–1996) отражает активность и приверженность коллективным ценностям; 4) архетип художника (поколение Z, род. 1997–2012) направлен на создание культурного материала и поиск индивидуальности (Howe, Strauss, 1997, 2007). По результатам эмпирических исследований предлагаются уточнения классификации Хоува — Штраусса, ее адаптации для российской среды. Джин Твенге обозначает молодые поколения «Generation Me» (род. 1982–1995) и «iGen» (род. 1995–2012), составляя их психологический портрет с учетом влияния технологического развития (Twenge, 2006; Твенге, 2019). Г.У. Солдатова относит представителей поколений Y и Z к «цифровому поколению», отмечая изменения механизмов формирования личности, форм коммуникации и культурных практик вследствие активного включения информационных технологий в социализацию (Солдатова и др., 2017). В.В. Радаев дополняет принципы классификации поколений формативными годами (периодом вступления во взрослую жизнь — 17–25 лет) и ориентируется на политико-экономические эпохи СССР и России. Неоднородное поколение российских «Миллениалов» (Y) автор предлагает разделить на «Старших» (род. 1982–1990; взросление 1999–2007) и «Младших» (род. 1991–2000; взросление с 2008) миллениалов на основании экономического спада и роста цифрового развития с 2008 г. (Радаев, 2020).

При понимании поколения в неклассическом ракурсе как большой социальной группы, предметом исследования выступают социальные установки, ценностные ориентации, представления, социальное поведение, поколенческая идентичность, а также другие особенности больших групп и их представителей (Рикель, Дорохов, 2023), которые сравниваются у нескольких поколений по выраженности различий. В качестве методов исследования поколений могут использоваться пассивно-наблюдающие (в том числе корреляционное исследование) или активные (экспериментальные). Наиболее часто используются корреляционный (меры связи, меры различий) и квазиэкспериментальный подходы. Неклассическая наука полагает, что результаты носят вероятностный характер (Степин, 2013) и требуют оценки статистической значимости. Поэтому обосновывается сбор данных на больших выборках, репрезентирующих многочисленную генеральную совокупность, с целью переноса результатов на всю поколенческую группу. Корреляционный подход применяется в исследованиях Дж. Твенге, А.М. Рикеля и М.И. Тычининой, В.В. Радаева, А.Ш. Тхостова, А.М. Рикеля и М.Е. Вялковой и др., где выявляются статистически значимые различия между поколениями в ценностных ориентациях и жизненных целях (выборки 0,5–8,7 млн чел., база данных Monitoring the Future) (Twenge et al., 2012), в установках на кооперацию и конкуренцию (62 текста) (Рикель, Тычинина, 2017); в социальном поведении и установках на социализацию, труд, семью (8159 респондентов, ресурс RLMS-HSE) (Радаев, 2020), в социальных представлениях относительно ложной информации (431 участник) (Tkhostov et al., 2022).

Исследовать поколение в контексте разных жизненных периодов позволяет лонгитюдная стратегия, но ее реализация осложнена ресурсными затратами, пролонгированностью, необходимостью сохранения исходных выборок. Альтернативами являются стратегии поперечных срезов с исследовательским контролем побочной переменной возрастных различий, позволяющие сравнивать 1) «срезы» одного поколения в разные годы по мере взросления, 2) разные поколения в один момент времени (cross-sectional study), 3) разные поколения в одном возрасте (cross-temporal study). Анализ поперечных срезов за 1972–2014 годы (time-lag design) реализован С. Кэмпбелл, Дж. Твенге и У. Кэмпбеллом, которые сопоставляют результаты массовых опросов «беби-бумеров», поколений Х и Y на момент их обучения в старших классах (источник данных — Monitoring the Future) и выявляют различия ценностей (Campbell et al., 2017).

Постнеклассические теории поколений

К постнеклассическим мы относим теории, рассматривающие поколения как саморазвивающиеся в условиях неопределенности коммуникативные и символические системы, которые существуют на всеобщем уровне в определенный период времени, задавая его культурную специфику. Социально-исторические события создают «точки бифуркации», в которых происходит переструктурирование системы и возникает «спектр возможных сценариев развития» (Степин, 2013, с. 49). Альтернативы сценариев представляют собой не столько хронику (что могло случиться), сколько варианты интерпретации и символизации событий (как могло быть осмыслено современниками), определяющие жизненную перспективу поколений. Реализованный «сценарий» фиксируется в поколенческой биографии, выстроенной «по точкам» значимых событий. Отмечается подобие структуры социокультурного и индивидуального опыта представителей поколения.

А. Ассман рассматривает поколения уже не как группы, а как временные отрезки, наполненные обезличенным символическим содержанием — «темпоральные режимы культуры», то есть культурные ориентации идеалов, дискурса, когнитивных схем, определяющие ценности и логику поступков людей. Смена «временных режимов» связывается с хаотическим переструктурированием опыта в результате «разрывов», создаваемых значимыми событиями, которые меняют идеологические ориентации («темпоральное сознание»). Установление темпорального режима культуры является «продуктом» саморазвития символических систем поколений и выступает как причина исторических перемен, а не их отражение. Конструируемый социальный опыт рассматривается как первичный по отношению к психологическим изменениям людей. Для А. Ассман темпоральный режим культуры несет также определенное нарративное восприятие прошлого, настоящего, будущего (Ассман, 2017).

Черты постнеклассики характерны также для неклассических теорий М. Мид, В.В. Семеновой, Н. Хоува и У. Штраусса, Т.Д. Марцинковской: в них отражены представления о смене культурных форм (субкультур, паттернов, архетипов) путем переструктурирования; о саморазвитии поколений через внутрипоколенческую коммуникацию в условиях социальной неопределенности (Мид, 1988; Марцинковская, Полева, 2017); о хаотичности трансмиссии поколенческого опыта (по вертикали, горизонтали, времени и глубине), формирующей новые смысловые поля поколений (Марцинковская, Полева, 2017); о биографическом нарративе поколений, который может быть описан через сюжет социализации («оттепель», «застой», «военное время», «подъем», «спад», «кризис» и т.д.) (Howe, Strauss, 1997; Семенова, 2003; Coomes, DeBard, 2004). Названными авторами внутрипоколенческая коммуникация понимается как порождающая новые символические системы, однако в указанных теориях они не отделены от носителей, поколенческой группы.

При постнеклассическом понимании поколения как символической системы во времени в качестве предмета исследуют образы и символы эпохи, коммуникацию, взаимодействие, вербальный и невербальный дискурс поколений (Семенова, 2003; Ассман, 2017; Максимова, 2015), групповые и индивидуальные нарративы — коллективную память (Семенова, 2003; Ассман, 2017), жизненный путь (Семенова, 2003; Howe, Strauss, 1997). На уровне поколений формируются общие дискурсы и нарративы (в том числе, идеальные — мифы о «золотом веке»), согласно формам и идеям которых могут выстраиваться личные сценарии — имплицитные и жизненные (Bruner, 1987; Hammack, 2008; Мельникова, Хорошилов, 2013б). Дискурсы и нарративы могут служить основой для идентификации себя как представителя поколения, описания «индивидуальной судьбы совместно с коллективной судьбой» (Семенова, 2003, с. 5). Общее для поколения символическое содержание транслируется разными путями: 1) от интеллектуальной (символической) группы поколения, генерирующей набор символов, — большинству; 2) от большинства — интеллектуальным группам, которые рефлексируют и аккумулируют социальный опыт; 3) замыкается внутри интеллектуальной группы («несостоявшиеся поколения»); 4) распространяется интеллектуальной или массовой группой одного поколения на другие генерации; 5) одновременно актуализируется для интеллектуальной и массовой группы поколения, когда на него приходятся резонансные события, войны (Левада, 2001; Семенова, 2003). В.В. Семенова говорит о необходимости рассматривать те символы и дискурс, которые приобрели массовую ценность и стали всеобщими для поколения (Семенова, 2003). Иными словами, речь идет о значениях (Леонтьев, 1999), которые разделяются большинством представителей одной культуры.

В связи с этим обосновано применение качественных методов исследования (описательная парадигма), которые направлены на восстановление значений и смыслов, зафиксированных в языке поколений (Мельникова, Хорошилов, 2013б). В частности, дискурс-анализ позволяет выявить особенности коммуникации в социально-временном контексте, нарративный подход учитывает фактор времени и изменения идентичности в трансформирующейся социальной среде (Bruner, 1987; Creswell, 2007; Марцинковская, Турушева, 2017). При этом постнеклассическая трактовка поколения не исключает межгрупповых планов, поскольку через символическую составляющую осуществляется идентификация индивидов с культурой своего поколения.

Работая с богатыми качественными данными, исследователи могут столкнуться с ограничением отбора массовых выборок для анализа поколенческих «субкультур», однако это не требуется методологически: 1) цель качественных исследований — не статистическое обобщение, а реконструирующее понимание (Мельникова, Хорошилов, 2013а; Корнилова, Смирнов, 2022) значений и смыслов, представленных в коммуникативной системе; 2) валидность качественного исследования связана с прозрачностью, объективностью, правдоподобностью; 3) для качественных исследований характерны свои критерии репрезентативности — соотнесение с поколением как генеральной совокупностью обеспечивается не большим количеством наблюдений, а обнаружением всех значений и культурных единиц (сюжетов, дискурсов), которые исчерпывающе описывают символическую систему поколений в контуре предмета исследования (критерий достаточности) (Белановский, 2023). Согласно концепции насыщения (А. Страусс, Б. Глезер), выборка считается достаточной, когда добавление новых данных не обогащает исследование, а категории начинают повторяться; при этом выборка должна соответствовать искомой реальности (Saunders et al., 2018). Если принять предположение о возникновении всеобщих культурных единиц на уровне поколения и разделении их индивидами — значениях (А.Н. Леонтьев), «культурном консенсусе» (Romney et al., 1987), «сети взаимных идентичностей» как факторе культуры (по К. Гергену) (Андреева, 2012), то для их идентификации необходимо небольшое число носителей — релевантных (не маргинальных) случаев (Белановский, 2023). Опираясь на эмпирические исследования, Дж. Кресвелл, Е.Ю. Рождественская, С.А. Белановский отмечают, что почти полный «набор» категорий (до 95%) обычно содержится в 10–30 (Creswell, 2007; Рождественская, 2012), 15–40 (Белановский, 2023) глубинных интервью.

Исследования символической системы поколений качественными методами реализованы В.В. Семеновой (1600 респондентов) и О.А. Максимовой (1450 участников), которые с помощью дискурсивного и тематического анализа свободных высказываний выявили представления о социальных институтах, «самооценку» и конфигурации жизненного пути у четырех поколений (Семенова, 2003), «поколенные энтелехии», включающие коллективную память и идентичность (Максимова, 2015). О.Т. Мельникова и М.И. Тычинина на основе нарративного анализа 24 интервью выделили характерные для представительниц поколений Х (род. 1967–1984), Y (род. 1985–1999), Z (род. с 1999 и далее) сюжеты и дискурс о близких отношениях (Мельникова, Тычинина, 2022). Эмпирические примеры демонстрируют, что качественная методология позволяет охватывать целостные паттерны поколений и формировать поколенческий «портрет». Полипарадигмальность современной психологии допускает также совмещение неклассического и постнеклассического ракурсов. Сочетание качественных методик и статистических процедур позволяет не только зафиксировать различие смыслов и значений у поколений, но и прийти к заключению о выраженности (статистической значимости) этих различий.

Выводы

Выделим основные черты классических, неклассических, постнеклассических теорий поколений.

1. Классические теории поколений: а) поколение — демографическая когорта, возрастной слой, генетическая генерация; б) закономерность смены поколений — линейная; в) предмет исследования — возрастные особенности, функциональные роли, наследованные психологические характеристики (для социально-психологического исследования имеются риски побочных переменных и смещения предмета исследования в область возрастной психологии, психогенетики, демографии); г) методы исследования — пассивно-наблюдающие (описательные), присутствуют ограничения для межгрупповых планов.

2. Неклассические теории поколений: а) поколение — большая социальная группа сверстников, осуществляющих социализацию в едином событийном контексте и формирующих общий социальный опыт (психологическую специфику); б) закономерность смены поколений — циклическая; в) предмет исследования — межгрупповые различия социальных установок, ценностей, представлений и т.д., характерные для больших групп и индивидов; г) методы исследования — пассивно-наблюдающие или активные; часто осуществляются корреляционный и квазиэкспериментальный подходы, к которым предъявляются требования репрезентативности и оценки статистической значимости на больших выборках.

3. Постнеклассические теории поколений: а) поколение — саморазвивающаяся в условиях неопределенности символическая система, формирующаяся в коммуникативном пространстве сверстников и на уровне культуры в определенный период времени, биографический нарратив; б) закономерность смены поколений — хаотическое переструктурирование; в) предмет исследования — общие для поколения и индивидуальные дискурсы, нарративы, в том числе, коллективная память, жизненный путь; г) методы исследования — описательные (понимающая парадигма), направленные на восстановление общих для поколения значений и смыслов при анализе достаточного количества релевантных случаев; допустимы межгрупповые планы, а также совмещение качественных и количественных методов.

Для реализации исследовательских целей социальной психологии поколение следует рассматривать как объект неклассической или постнеклассической науки.

Список литературы

1. Андреева, Г.М. (2012). Презентации идентичности в контексте взаимодействия. Психологические исследования, 5(26), 1–14.
2. Ассман, А. (2017). Распалась связь времен? Взлет и падение темпорального режима Модерна. Москва: Изд-во «Новое литературное обозрение».
3. Белановский, С.А. (2023). Репрезентативность качественных опросов. Интеракция. Интервью. Интерпретация, 15(1), 69−94.
4. Выготский, Л.С. (2005). Психология развития человека. Москва: Изд-во «Смысл»; Изд-во «Эксмо».
5. Гераклит Эфесский, (1983). Фрагменты сочинения, известного позже под названиями «Музы» или «О природе». Москва: Изд-во «Художественная литература».
6. Зиммель, Г. (2019). Избранное: философия культуры. Москва: Изд-во «Центр гуманитарных инициатив».
7. Кондорсе, Ж. (2011). Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума. Москва: Изд-во Государственной публичной исторической библиотеки России.
8. Корнилова, Т.В., Смирнов, С.Д. (2022). Методологические основы психологии. Москва: Изд-во «Юрайт».
9. Крюкова, Т.Л. (2008). Молодежь о старшем поколении: психология межпоколенного конфликта. Психологические исследования, 2(2), 1–11.
10. Левада, Ю.А. (2001). Поколения XX века: возможности исследования. Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены, (5), 7–14.
11. Леонтьев, А.Н. (1999). Эволюция психики. Москва: Изд-во Московского психолого-социального института.
12. Лисовский, В.Т. (1996). Социология молодежи. Санкт-Петербург: Изд-во Санкт-Петербургского ун-та.
13. Максимова, О.А. (2015). Энтелехии поколений российского общества. Труды СПб-ГИК, (205), 32–37.
14. Маркузе, Г. (1994). Одномерный человек. Исследование идеологии развитого индустриального общества. Москва: Изд-во «REFL-book».
15. Марцинковская, Т.Д., Полева, Н.С. (2017). Поколения эпохи транзитивности: ценности, идентичность, общение. Мир психологии, (1), 24–37.
16. Марцинковская, Т.Д., Турушева, Ю.Б. (2017). Нарратив как методология исследования личности в ситуации транзитивности. Психологические исследования, 10(52), 2–13.
17. Мельникова, О.Т., Тычинина, М.И. (2022). Модели романтических отношений и нарративная идентичность представительниц поколений X, Y, Z. Вестник РГГУ. Серия «Психология. Педагогика. Образование», (2), 47–69.
18. Мельникова, О.Т., Хорошилов, Д.А. (2013а). Методологические принципы качественных исследований в психологии. Вестник Московского университета. Серия 14. Психология, (3), 4–17.
19. Мельникова, О.Т., Хорошилов, Д.А. (2013б). Предмет качественного исследования как методологическая проблема социальной психологии. Национальный психологический журнал, (1), 50–61.
20. Мид, М. (1988). Культура и мир детства. Москва: Изд-во «Наука».
21. Ортега-и-Гассет, X. (1991). Философия культуры. Москва: Изд-во «Искусство». Петровский, А.В. (2006). Психология и время. Санкт-Петербург: Изд-во «Питер».
22. Радаев, В.В. (2020). Раскол поколения миллениалов: историческое и эмпирическое обоснование. (Первая часть). Социологический журнал, 26(3), 30−63.
23. Рикель, А.М., Дорохов, Е.А. (2023). Поколение как предмет социальной психологии: исследовать нельзя отказаться? Вестник Московского университета. Серия 14. Психология, 46(3), 143–165.
24. Рикель, А.М., Тычинина, М.И. (2017). Межпоколенные различия стратегий межличностных отношений. Психологические исследования, 10(51), 9–21.
25. Рождественская, Е.Ю. (2012). Биографический метод в социологии. Москва: Изд-во Высшей школы экономики.
26. Сапоровская, М.В. (2010). Теория и практика исследования межпоколенной связи в семейном контексте. Психологические исследования, 1(9), 1–14.
27. Семенова, В.В. (2001). Дифференциация и консолидация поколений в условиях трансформирующегося общества. В кн.: Россия трансформирующееся общество. Под ред. В.А. Ядова. (C. 256–271). Москва: Изд-во «КАНОН-пресс-Ц».
28. Семенова, В.В. (2003). Современные концептуальные и эмпирические подходы к понятию «поколение». В кн.: Россия реформирующаяся: Ежегодник. Под ред. Л.М. Дробижевой. (С. 213–237). Москва: Изд-во Института социологии РАН.
29. Сиврикова, Н.В. (2015). Проблемы изучения поколений в психологии. Культурно-историческая психология, 11(2), 100–107.
30. Солдатова, Г.У., Рассказова, Е.И., Нестик, Т.А. (2017). Цифровое поколение России: компетентность и безопасность. Москва: Изд-во «Смысл».
31. Степин, В.С. (2013). Типы научной рациональности и синергетическая картина мира. Сложность. Разум. Постнеклассика, (4), 45−59.
32. Твенге, Д. (2019). Поколение I. Почему поколение Интернета утратило бунтарский дух, стало более толерантным, менее счастливым — и абсолютно не готовым ко взрослой жизни. Москва: Изд-во «РИПОЛ классик».
33. Хузеева, Г.Р. (2017). Межпоколенное взаимодействие пожилых и молодых людей: специфика коммуникации и образа старости. Психологические исследования, 10(51), 1–14.
34. Эльконин, Д.Б. (1989). Избранные психологические труды. Москва: Изд-во «Педагогика».
35. Bruner, J. (1987). Life as narrative. Social Research, 54(2), 11–32.
36. Campbell, S.M., Twenge, J.M., Campbell, W.K. (2017). Fuzzy But Useful Constructs: Making Sense of the Differences Between Generations. Work, Aging and Retirement, 3(2), 130–139.
37. Coomes, M., DeBard, R. (2004). Serving the Millennial Generation. San Francisco: Jossey-Bass Publ.
38. Creswell, J. (2007). Qualitative inquiry and research design: choosing among five approaches. Thousand Oaks, CA: Sage Publ.
39. Hammack, Ph.L. (2008). Narrative and the cultural psychology of identity. Personality and Social Psychology Review, 12(3), 222–247.
40. Howe, N., Strauss, W. (1997). The Fourth Turning: An American Prophecy — What the Cycles of History Tell Us About America’s Next Rendezvous with Destiny. New York: Bantam Doubleday Dell Publ.
41. Howe, N., Strauss, W. (2007). The Next 20 Years: How Customer and Workforce Attitudes Will Evolve. Harvard Business Review, 85(7–8), 47−52.
42. Mannheim, K. (1952). The Problem of Generations. In: P. Kecskemeti, (ed.). Essays on the Sociology of Knowledge. (pp. 276–320). London: Routledge and Kegan Paul Publ.
43. Markert, J. (2004). Demographics of Age: Generational and Cohort Confusion. Journal of Current Issues and Research in Advertising, 26(2), 11–25.
44. McCrindle, M. (2018). The ABC of XYZ: understanding the global generations. Sydney: McCrindle Research Publ.
45. Romney, A.K., Batchelder, W., Weller, S.C. (1987). Recent Applications of Culture Consensus Theory. American Behavioral Scientist, 31(2), 163–177.
46. Saunders, B., Sim, J., Kingstone, T., Baker, S., Waterfield, J., Bartlam, B., Burroughs, H., Jinks, C. (2018). Saturation in qualitative research: exploring its conceptualization and operationalization. Quality & Quantity, 52(4), 1893–1907.
47. Tkhostov, A.Sh, Rikel, A.M., Vialkova, M.Ye. (2022). Fake News through the Eyes of Three Generations of Russians: Differences and Similarities in Social Representations. Psychology in Russia: State of the Art, 15(1), 83–102.
48. Twenge, J.M., Campbell, W.K., Freeman, E.C. (2012). Generational Differences in Young Adults’ Life Goals, Concern for Others, and Civic Orientation, 1966–2009. Journal of Personality and Social Psychology, 102(5), 1045–1062.
49. Twenge, J.M. (2006). Generation Me: Why Today’s Young Americans Are More Confident, Assertive, Entitled and More Miserable Than Ever Before. New York: Free Press.

Источник: Тычинина М.И., Рикель А.М. Методологический анализ понятия «поколение» в социальной психологии: классические, неклассические и постнеклассические теории поколений // Теоретическая и экспериментальная психология. 2024. Том 17. №4. С. 146−164. doi: 10.11621/TEP-24-37