Эмпатия как способность

Одним из драматических аспектов психологической науки является тенденция изучать психику человека «по частям». В частности, «способности» и «свойства личности» традиционно рассматривались как самостоятельные области исследования. Однако благодаря походу В.Д. Шадрикова этот разрыв был преодолен. Отталкиваясь от понимания способностей как проявления функциональных систем, Шадриков сформулировал принципиально важное положение о том, что свойства личности — это способности. Согласно его мнению, «…познавательные способности есть только один из классов способностей. Расширение понятия “способности” на мотивацию и эмоции дает возможность более полно увидеть систему психических явлений и определить значение категории способностей в системе других психологических категорий» [Шадриков, 2007, с. 81]. Соответственно по отношению к эмоциональным качествам личности вводится понятие «способность чувствовать», по отношению к нравственным качествам личности — понятие «способность желать» [Шадриков, 2019]. Нас интересует природа способности к эмпатии, так как, на наш взгляд, изучение эмпатии как способности позволяет выявить механизмы эмпатического переживания на стыке феноменологии интеллектуальной и эмоциональной сфер личности.

Исследования эмпатии свидетельствуют о психологической неоднородности ее проявлений. В частности, в составе эмпатии выделяются когнитивная эмпатия (понимание эмоциональных состояний другого человека) и аффективная эмпатия (переживание эмоций, воспроизводящих эмоции другого человека). В свою очередь, когнитивная эмпатия включает такие субкомпоненты, как Децентрация (способность понимать и принимать точку зрения либо позицию другого человека) и Фантазия (способность поставить себя на место другого человека, представив, что он чувствует), а аффективная эмпатия — такие субкомпаненты, как Эмпатическая забота (способность переживать страдания другого человека в виде заботы и помощи) и Личный дистресс (способность к эмоциональному заражению) [Devis, 1983; Бойко, 1996 и др.]. Подобного рода «многослойность» эмпатического переживания говорит о том, что способность к эмпатии не является унитарным психическим качеством, которое можно оценить (измерить) с помощью одного показателя. Кроме того, важно подчеркнуть, что эти компоненты и субкомпоненты, судя по эмпирическим данным, имеют в своей основе разные механизмы.

В частности, при изучении конфликтных отношений подростков с родителями в рамках лонгитюда выяснилось, что Эмпатическая забота и Децентрация проявляются по-разному относительно эскалации конфликта с родителями: только децентрация является предпосылкой конструктивного поведения в конфликтной ситуации [Van Lissa et al., 2016]. Анализ соотношения разных проявлений эмпатии с показателями оценки риска показал наличие высоко значимых, но разнонаправленных связей: Эмоциональная заразительность положительно связана с неприятием неопределенности и эмоциональной ранимостью и отрицательно — самоэффективностью в решении проблем, тогда как Децентрация отрицательно связана с неприятием неопределенности и положительно — самоэффективностью [Корнилова, 2022]. Были установлены значимые положительные связи между показателями выраженности духовно-нравственных качеств личности и тремя шкалами эмпатии: Децентрация, Сопереживание (Фантазия) и Эмпатическая забота, тогда как связь со шкалой Эмпатический дистресс отсутствовала. По мнению автора, последняя шкала отражает негативные аспекты эмпатии: эмоциональное переживание эгоцентрического типа, чрезмерную «зараженность» чужими эмоциями [Ожиганова, 2020].

Дополнительным аргументом в пользу предположения о том, что за разными компонентами эмпатии стоят разные механизмы, является факт разнонаправленных связей аффективной и когнитивной эмпатии с тревогой: при росте когнитивной эмпатии наблюдается уменьшение социальной тревожности, тогда как при росте аффективной эмпатии — ее увеличение [Merle-Marie, Marije, 2021]. Более того, разные компоненты аффективной эмпатии сопряжены с разными расстройствами личности: симптоматика и тяжесть личностных расстройств связаны с низкой эмпатической заботой и высоким личным дистрессом [Hengartner et al., 2014].

Наряду с многокомпонентным составом эмпатия характеризуется разными уровнями. Так, выделяются две формы эмпатии: «отражающая» — эмоциональная идентификация с объектом эмпатии (вымышленным персонажем либо реальным человеком) и «реконструктивная» — представление точки зрения другого в виде «чтения мыслей» другого человека [Goldman, 2011]. Аналогично различаются «эмпатия-отождествление» (эмоциональное заражение) и «эмпатия-моделирование» (мыслительный акт, создающий модели содержания сознания другого) [Нуркова, 2020]. Фактически речь идет о разных механизмах эмпатии: в одном случае — это низкоуровневая (автоматическая) способность, в другом — это высокоуровневая (произвольная) способность.

Таким образом, эмпатия является психологически неоднородным (многомерным) явлением. Во-первых, в состав эмпатического сопереживания входит некоторое множество разных компонентов, которые различаются по своим функциям по отношению к разным видам психической деятельности. Во-вторых, эмпатическое сопереживание может реализовываться на двух разных уровнях: низкоуровневая форма эмпатии предполагает активацию эмоций, изоморфных эмоциям другого человека на основе эмоционального заражения, тогда как высокоуровневая форма эмпатии предполагает конструирование ментальной модели эмоционального состояния другого человека на основе включения регуляторных процессов.

Однако, на наш взгляд, существует еще один важный аспект психологической неоднородности эмпатии, связанный с множественностью ее проявлений (конструктивных и деструктивных) на полюсах высокой и низкой эмпатии. Ранее нами бал описан эффект расщепления высоких и низких показателей эмпатии, свидетельствующий о том, что за одинаковым показателем эмпатии (высоким либо низким) могут стоять радикально разные психические механизмы [Холодная, Соловьева, 2024].

Принято считать, что люди с высоким уровнем эмпатии демонстрируют желательное социальное поведение и альтруизм, тогда как люди с низким уровнем эмпатии склонны к агрессивному поведению. Д. Вашон с соавторами проанализировали результаты исследований связей между эмпатией и агрессией на выборках взрослых людей (рядовых граждан, студентов и преступников) и выяснили, что только около 1% вариаций агрессии объясняется отсутствием эмпатии [Vachon et al., 2014]. Более того, высокая эмпатия может мотивировать жестокость и агрессию в силу избирательности эмпатического переживания: именно лица с повышенной эмпатией будут склонны к жестокому поведению по отношению к «нереферентным» другим. Косвенным подтверждением является результат, согласно которому в группе студентов с высокими значениями авторитарной агрессии (склонности к осуждению и наказанию людей, не соблюдающих традиционные нормы и принадлежащих к «другой» социальной общности), сравнительно с группой со средними значениями, зафиксировано увеличение уровня когнитивной эмпатии по показателю «рациональный канал эмпатии» [Смирнов, Соловьева, 2021].

Появились описания разных форм деструктивной эмпатии, таких как эгоистичная эмпатия (selfish empathy) — сострадание другому вызывает положительные эмоции, которые играют важную роль в удовлетворенности собственной жизнью; эмпатический вампиризм (empathic vampirism) — присвоение чужого эмоционального состояния для поддержания значимости своего «Я» (фанаты, матери с синдромом гиперопеки); эмпатический садизм (еmpathic sadism) — манипулирование эмоциональным состоянием другого с целью издевательства [Bosnjakovic et al., 2018]. В современных исследованиях был выделен тип личности, названный «темным эмпатом», — это личность с высокими показателями «темной триады» (нарциссизма, психопатии и макиавеллизма) одновременно с высоким уровнем эмпатии [Heym, Kibowski, Bloxsom, 2020].

Что касается низкой эмпатии, то, к сожалению, исследования, в которых бы низкая эмпатия рассматривалась как конструктивное («светлое») явление, единичны. В частности, факты свидетельствуют, что низкая эмпатия сопряжена с более высокими показателями социально-психологической адаптации студентов к обучению в вузе [Смирнов, Соловьева, 2021], низким эмоциональным истощением и более сформированной системой ценностей у профессионалов [Валиева, 2014]; низкая аффективная эмпатия связана с более высоким уровнем жизнестойкости [Кашапов и др., 2022].

Таким образом, можно сделать вывод о том, что имеет место эффект расщепления высоких и низких показателей эмпатии: и при высокой, и при низкой эмпатии могут иметь место как конструктивные, так и деструктивные ее проявления.

Как можно объяснить психологическую неоднородность способности к эмпатии? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо обратиться к анализу феномена эмпатии.

Эмпатия предполагает построение ментальной (на высшем ее уровне — концептуальной) модели, которая обеспечивает не только оценку состояния другого человека, но и учет контекста ситуации. Следовательно, можно говорить о важной роли понятийных (концептуальных) способностей в процессе формирования эмпатического сопереживания.

Далее, эмпатия — это контролируемый процесс, основанный на непроизвольной и произвольной саморегуляции собственных эмоциональных состояний. Следовательно, можно говорить о важной роли метакогнитивных способностей в процессе порождения эмпатического сопереживания.

При сочетании высокой эмпатии с высоким уровнем концептуальных и метакогнитивных способностей можно говорить о «концептуальной эмпатии», предполагающей построение объективированной содержательной модели состояния другого человека с учетом контекста конкретной ситуации и позволяющей изменять интенсивность эмпатического переживания от максимума до минимума. При сочетании высокой эмпатии с низким уровнем концептуальных и метакогнитивных способностей имеет место «психотическая эмпатия», которая характеризуется генерализованным эмоциональным заражением и когнитивными искажениями по типу «калейдоскопического восприятия» [Холодная, Соловьева, 2024].

В свою очередь, низкие показатели эмпатии могут скрывать радикально разные формы эмпатии с разным ресурсным потенциалом. При сочетании низкой эмпатии с высоким уровнем концептуальных и метакогнитивных способностей формируется «компенсаторная эмпатия», отличающаяся наличием объективированной содержательной модели состояния другого человека и включением механизма регуляции интенсивности эмпатического переживания вплоть до его блокирования. При сочетании низкой эмпатии с низким уровнем концептуальных и метакогнитивных способностей можно констатировать наличие «эгоцентрической эмпатии», которая характеризуется эмоциональной фиксацией и когнитивными искажениями по типу «фокального восприятия» [Холодная, Соловьева,].

Обсуждение

Анализ психологической неоднородности проявлений эмпатии позволяет говорить о многомерности этого психического феномена, которую характеризуют три взаимосвязанных аспекта: во-первых, сложность состава эмпатии с учетом специфики функций разных компонентов, во-вторых, разноуровневость в виде наличия в эмпатическом переживании низшего и высшего уровней эмоционального реагирования и, в-третьих, эффект расщепления высоких и низких показателей эмпатии.

Решающую роль в столь разнородных проявлениях эмпатии играют концептуальные способности (способность мысленно строить ментальную модель эмоционального состояния другого человека) и метакогнитивные способности (способность к непроизвольной и произвольной саморегуляции собственных эмоциональных состояний). Мера участия понятийных и метакогнитивных способностей определяет соотношение основных компонентов эмпатии, низший либо высший уровень ее организации и эффект расщепления высоких и низких показателей эмпатии, объясняя тем самым возможность ее конструктивных и деструктивных проявлений.

Иными словами, эмпатия как способность проявляется в той мере, в какой эмпатическое переживание связано со сформированностью понятийных и метакогнитивных способностей. Из этого следует два важных вывода. Во-первых, критерий способности не сводится к высокой мере выраженности того или иного психического свойства (концептуальная и компенсаторная эмпатия — это высокий уровень эмпатических способностей, тогда как психотическая и эгоцентрическая эмпатия — это низкий уровень эмпатических способностей, — вне зависимости от количественного значения показателей эмпатии). Во-вторых, трактовка эмпатии как способности позволяет более точно описать ресурсные функции этого качества личности, так как при таком подходе эмпатия рассматривается в более широком контексте — как проявление «индивидуального ментального опыта» [Холодная, 2019] и «внутреннего мира» человека [Шадриков, 2017].

Библиографический список

1. Бойко В.В. Энергия эмоций в общении: взгляд на себя и на других. Москва: Информационно-издательский дом «Филинъ», 1996.
2. Валиева Ф.И. Резилиантность как фактор социально-профессиональной адаптации // Вестник Санкт-Петербургского университета. Социология. 2014. № 2. С. 39-50.
3. Кашапов М.М. Эмпатия как ресурс жизнестойкости студентов при адаптации к вузу / М.М. Кашапов, А.А. Смирнов, Е.В. Соловьева, И.В. Серафимович // Сибирский психологический журнал. 2022. № 86. С. 119–138.
4. Корнилова Т.В. Эмпатия в структурах интеллектуально-личностного потенциала: Единство интеллекта и аффекта // Психологический журнал. 2022. Т. 43. № 3. С. 57–68.
5. Нуркова В.В. Культурное развитие эмпатии-отождествления и эмпатии-моделирования // Национальный психологический журнал. 2020. № 4 (40). С. 3–17.
6. Смирнов А.А. Взаимосвязь подверженности фашизму и каналов эмпатии у студентов / А.А. Смирнов, Е.В. Соловьева // Вестник Костромского государственного университета. Серия: Педагогика. Психология. Социокинетика. 2021. Т. 27. № 1. С. 71–76.
7. Смирнов А.А. Рефлексивность и вариативность поведения на разных уровнях эмпатии при адаптации студентов / А.А. Смирнов, Е.В. Соловьева // Ярославский психологический вестник. 2022. № 2(53). С. 37–44.
8. Шадриков В.Д. Ментальное развитие человека. Москва : Аспект Пресс, 2007.
9. Шадриков В.Д. Неокогнитивная психология. Москва : Университетская книга, 2017.
10. Шадриков В.Д. Способности и одаренность человека. Москва : Институт психологии РАН, 2019.
11. Холодная М.А. Психология интеллекта: Парадоксы исследования. 3-е изд., доп. и перераб. Москва : Юрайт, 2019.
12. Холодная М.А. Конструктивные и деструктивные аспекты эмпатии как следствие ее многомерной природы / М.А. Холодная, Е.В. Соловьева // Психологический журнал. 2024. Т. 45. № 1. С. 32–45.
13. Bošnjaković J. Empathy: Concepts, Theories and Neuroscientific Basis / J. Bošnjaković, T. Radionov // Alcoholism and Psychiatry Research. 2018. № 54. P. 123–150.
14. Davis M.H. Measuring Individual Differences in Empathy: Evidence for a Multidimensional Approach // Journal of Personality and Social Psychology. 1983. V. 44. No. 1. Pp. 113–126.
15. Goldman A.I. Two routes to empathy: Insights from cognitive neuroscience // In Coplan A, Goldie P (Eds.). Empathy. Philosophical and Psychological Perspectives. New York : Oxford University Press, 2011.
16. Hengartner M.P. Fluid intelligence and empathy in association with personality disorder trait-scores: exploring the link / M.P. Hengartner, V. Ajdacic-Gross, S. Rodgers, M. Muller, H. Haker, W. Rossler // European Archives of Psychiatry and Clinical Neuroscience. 2014. V. 264. P. 441–448.
17. Heym N. The Dark Empath: Characterising dark traits in the presence of empathy / N. Heym, F. Kibowski, C. Bloxsom, A. Blanchard, A. Harper, L. Wallace, J. Firth, A. Sumich // Personality and Individual Differences. 2020. 169. Article 110172.
18. Merle-Marie P. Social Anxiety and Empathy: A Systematic Review and Meta-analysis / P. Merle-Marie, R. Marije, S. F. Lea Jasmin, M. R. Annelieke // Journal of Anxiety Disorders. 2021. V. 78.
19. Vachon D.D. The (non)relation between empathy and aggression: surprising results from a meta-analysis / D.D. Vachon, D.R. Lynam, J.A. Johnson // Psychological Bulletin. 2014. V. 140. № 3. Pp. 751–773.
20. Van Lissa C.J. Common and unique associations of adolescents’ affective and cognitive empathy development with conflict behavior towards parents / C.J. Van Lissa, T.H. Skyler, B. Susan, H.M. Koot, H.J. Wim // Journal of Adolescence. 2016. V. 47. P. 60–70.

Источник: Холодная М.А. Эмпатия как способность // Деятельность. Способности. Внутренний мир: сборник материалов всероссийской научной психологической конференции, посвященной 85-летию академика РАО Владимира Дмитриевича Шадрикова [21-22 ноября 2024 г.]. Часть 2. С. 135-139.