
Эта статья посвящена теме, которая находится сейчас на острие интересов не только психологов, но и многих других людей. Впрочем, «непсихологов не бывает, потому что все мы применяем и вынуждены применять на практике наши собственные психологические шаблоны по мере того, как мы живем нашей жизнью» (Фромм, 2000, с. 105). Как бы то ни было, личностный рост — это проблематика, с которой в жизни приходится эмпирически сталкиваться если не большинству (о чем можно лишь сожалеть), то весьма многим; она имеет не только чисто научно-познавательную, но и личную сторону. И хотя во времена, когда работал Л.С. Выготский, этого понятия не было, да и понятие личности еще только начинало обретать очертания, тем не менее, именно из работ Л.С. Выготского можно вывести некоторые существенные соображения, важные в сегодняшнем контексте.
В заглавии присутствуют три понятия: личностный рост, опосредствование и личностная зрелость. Рассмотрим их по порядку.
Личностный рост — это словосочетание, значение которого довольно размыто. Легко поймать себя на том, что, с одной стороны, это кажется чем-то очевидным, а с другой стороны, четко сформулировать, что это такое, очень непросто. Это скорее некий образ, миф, чем конкретное определенное понятие, имеющее четко обозначенное содержание. Как и многие понятия, которые вошли у нас в обиход в перестроечные и послеперестроечные времена, понятие личностного роста с самого начало было явно оценочным, т.е. чувствовалось, что это что-то хорошее, и вскоре понятием «личностный рост» стали называть все хорошее. После этого о содержательном наполнении этого понятия говорить уже не приходилось.
Строго говоря, «личностный рост» — скорее метафора, чем научное понятие. Характерно, что в недавней гуманистически ориентированной психологической энциклопедии (Corsini, Auerbach, 1996), в начале которой красуется посвящение К. Роджерсу (и Б. Скиннеру), такое понятие отсутствует.
Исходно словосочетание «личностный рост» было введено К. Роджерсом в совершенно определенном контексте, а именно как биологическая метафора применительно к личностному развитию. Основная идея Роджерса, которая с самого начала носила и носит весьма спорный характер, состоит в том, что развитие личности происходит по пути разворачивания, прорастания того, что уже в нее потенциально заложено. Ничего принципиально нового личность в процессе своей жизни не приобретает извне. Все позитивное, что есть в личности, уже заложено в ней, надо только заботливо дать этому прорасти. В этом и заключается смысл идеи личностного роста. Напомню в этой связи, что первое образование К. Роджерса было сельскохозяйственное, а второе психологическое; отсюда понятно происхождение этой метафоры.
Большая заслуга К. Роджерса, в частности, в том, что он привлек внимание к необходимости в большей степени прислушиваться к себе, к своему внутреннему голосу, к своему организму. Действительно, до Роджерса этому не придавалось большого значения. Абсолютизация этой идеи привела, однако, Роджерса к следующей альтернативе: либо социализация идет в полном соответствии с тем, что изначально заложено в организме, и тогда это хорошо, или возникают расхождения — и тогда внешние влияния искажают правильное развитие. Ничего хорошего, нового в процессе социализации личность приобрести не может; она может либо получить поддержку того, что уже заложено, либо внешние влияния окажутся вредоносными, исказив и извратив изначальную мудрость организма (Rogers, 1963).
Хотелось бы подробнее остановиться на идейном контексте, в котором возникла идея личностного роста. Что общего у ортодоксального психоанализа З. Фрейда, радикального бихевиоризма Б.Скиннера и самой радикальной гуманистической психологией — в варианте К. Роджерса? То, в чем эти противоположности сходятся — это изначальная, полная асоциальность всех трех подходов. Социум, культура во всех трех случаях рассматривается как нечто внешнее, чуждое нашей природе, к чему надо в лучшем случае как-то адаптироваться, приспосабливаться, в худшем случае — бороться, испытывать давление и сопротивляться этому давлению… Наша природа с социокультурной действительностью ничего общего не имеет, и отношения между ними совершенно конфронтационные. Такой подход доминировал во всех сколько-нибудь влиятельных течениях западной психологии вплоть до 1970-х годов. У нас в те же времена господствовала другая крайность — пансоциальность: личность рассматривалась как чистый отпечаток социальных матриц без каких-либо опосредствующих звеньев, подразумевался механический перенос общественных отношений и социальных норм и ценностей на материал личности. Эти обе крайности начали преодолеваться только в 1970 годы.
В связи с метафорой личностного роста следует обратить внимание еще на одно. Ученик Виктора Франкла А. Ангерсма говорил, что фрейдовский принцип удовольствия характеризует психологию маленького ребенка, адлеровский принцип самоутверждения — психологию подростка, а стремление к смыслу есть принцип, по которому строится поведение зрелого взрослого человека (цит. по Frankl, 1969, p. 41). Гуманистическая психология в личностно-центрированном варианте К. Роджерса — это тоже психология ребенка, но ребенка избалованного, счастливого, успешно развивающегося, которому созданы все условия. Неслучайно идея личностного роста возникла и приобрела большую популярность в США и, когда она проникла на нашу почву, приобрела большую популярность у нас в стране. При этом в других частях земного шара — в Европе, в Азии — она пользуется меньшим успехом. Я вижу объяснение этого в такой общей черте американского и российского национального характера, точнее культуры, как инфантилизм. И американская психология, и российская психология — это психология ребенка, только развивающегося в несколько разных условиях. Она адресуется к тем психологическим проблемам и особенностям, которые присущи ребенку. Что такое пресловутая «славянская душа», российская душа? Мы, славяне, все такие интересные, такие непосредственные, такие эмоциональные по сравнению со скучными европейцами! За свои слова отвечать слабо, конкретных результатов достигать слабо, но зато какая содержательность! Это характеристика обыкновенного, нормального ребенка, который имеет шанс когда-то стать взрослым. В Западной Европе и Азии метафора личностного роста не получила такого распространения, на мой взгляд, именно потому, что там проблематика культуры занимает более существенное место в общественном, массовом сознании.
Вводя в наше рассмотрение проблематику культуры, мы переходим к понятию опосредствования и, тем самым, к работам Л.С. Выготского.
Понятия опосредования и опосредствования часто смешиваются. Это достаточно близкие вещи, что видно по структуре слов. Опосредствование есть частный случай опосредования, а именно опосредование средствами. Если я сегодня воспринимаю мир через призму зубной боли, которая мучает меня с утра, то мое мировосприятие опосредовано зубной болью, но она не носит при этом характер средств, характер инструмента моей познавательной деятельности. Если мое восприятие действительности опосредовано «единственно верным марксистско-ленинским учением» и я воспринимаю действительность через призму этого учения, то мы имеем дело с опосредствованием, т.е. включением в познавательную деятельность некоторых инструментов, через которые это мировосприятие преломляется.
При жизни Л.С. Выготского понятия личности в полном смысле слова еще не было. Как полноценное научное понятие идея личности оформилась к концу 30-х годов, уже после смерти Выготского. Тогда магистральным путем развития психологии была психология познавательных процессов, психология сознания. Выготский начал, как известно, с противопоставления натуральных и культурных процессов применительно к этой проблематике. Позже он смягчил это противопоставление. Он признавал, что есть процессы, идущие от природных корней (здесь можно проводить аналогию с процессами личностного роста), процессы разворачивания чего-то уже заложенного; что-то, безусловно, заложено и затем развивается в процессе развития личности. Но все ли развитие, в частности, развитие личности, сводится к этому? У Выготского не было теории личности, по отношению к проблеме личности он выдвигал лишь одну общую идею, которая, однако, принципиально важна для нас: понятие личности «охватывает единство поведения, которое отличается признаком овладения» (Выготский, 1983, с.315). Таким образом, формирование личности — это овладение своими психологическими процессами.
Каким образом происходит это овладение? Прежде всего, через включение в отношения индивида с миром, с действительностью культурно выработанных средств, заимствованных из общечеловеческого и группового опыта. Когда мы приходим в мир, мы обнаруживаем в нем в формах материальной и духовной культуры массу различных средств, инструментов для опосредствования нашей жизнедеятельности; мы их берем и начинаем ими пользоваться. Можно вспомнить классические эксперименты на эту тему, прежде всего, эксперименты А.Н. Леонтьева (1931) по памяти, вниманию, арифметическому мышлению. По мере возрастного развития происходит изменение структуры познавательных процессов. От прямых попыток что-то запомнить происходит постепенный переход к использованию инструментов — сначала внешних орудий, потом становится возможной их интериоризация и использование внутренних психологических орудий. Освоение и использование «в уме» специальных опосредствующих познавательную деятельность приемов, таких как мнемотехника, средства контроля внимания и т.д. — это общий магистральный путь развития психологических процессов.
Применительно к личности Е.В. Эйдманом в 1980-е годы (см. Эйдман, 1986) были проведены красивейшие эксперименты по развитию волевой регуляции, где он показал, что волевая регуляция проходит тот же самый путь и воспроизводит тот же параллелограмм развития, который в свое время А.Н. Леонтьев (1931) сформулировал как закономерность развития памяти, т.е. закономерность перехода от непосредственных процессов к опосредствованным, и от внешних к внутренним. Оказывается, что воля развивается точно так же, что суть воли заключается не в усилии, а в технике опосредствования регуляции поведения (см. Иванников, 1991). Экспериментальные работы Е.В. Эйдмана позволяют весь тот аппарат, который Л.С. Выготский разрабатывал для познавательных процессов, приложить к проблематике личности и мотивации. Если Л.С. Выготский и А.Н. Леонтьев изучали овладение собственными процессами памяти, внимания, мышления и т.д., то применительно к личности переход, обусловленный развитием опосредствования, означает овладение мотивацией, переход от мотивированности к самомотивации или самодетерминации личности (см. Aidman, Leontiev, 1991; Д.Леонтьев, 1997; 2000).
Психологические процессы, поднявшиеся на этот уровень, Л.С. Выготский характеризует как высшие психические функции, функции социальные по происхождению, опосредствованные по строению и произвольные по способу функционирования (Лурия, 1969). И хотя соображения, высказывавшиеся Выготским по поводу личности, позволяют утверждать, что он видел в личности прежде всего наиболее интегральную, наивысшую психическую функцию, понимая ее развитие на основании тех же принципов, что и развитие психических процессов, но лишь в 1980-90-е годы пришло осознание того, что его подход применим к личности в полном объеме. Чем, например, опосредствуются жизненные отношения развитой личности? Одни — другими. Когда я отказываюсь от чего-то, что мне хочется, ради чего-то другого, более важного, хоть и не актуального в данный момент, тем самым я включаю в сиюминутный контекст отдаленную перспективу. Допустим, человек что-то отказывается делать, чтобы потомки не плевали на его могилу. В реализацию одного мотива вмешивается тем самым реализация другого мотива, что означает построение иерархии мотивов.
Мы подошли к теории личности А.Н. Леонтьева (1977), который как раз определял личность как иерархию мотивов. Иерархия, оказывается, прочно связана с опосредованием. Это опосредование одного мотива другим. Мотив никуда не исчез, он меня побуждает, но я не делаю ничего, направленного на этот мотив, потому что есть более высокий мотив, который опосредует влияние первого мотива. Сама по себе иерархия есть структура опосредований, а когда мы начинаем использовать описанные В.А. Иванниковым (1991) приемы волевой регуляции, чтобы произвольно изменить баланс сил в структуре актуальной мотивации и направить действие в желательном направлении или воздержаться от нежелательных соблазнов, эти связи приобретают характер опосредствований. Именно благодаря этой иерархии в нас возникает та самая точка опоры, которой так не хватало Архимеду, чтобы сдвинуть землю, точка опоры, которая возможна только там, где есть единая, устойчивая иерархия жизненных отношений. Она позволяет нам не колебаться под внешними воздействиями, а осуществлять свою стратегию жизни.
Здесь мы переходим к третьему понятию — личностная зрелость. Ведь это и есть критерий личностной зрелости — осуществлять свою жизненную стратегию, а не колебаться под ветрами стимулов. В отличие от личностного роста, личностная зрелость — это то, что мы можем зафиксировать не у каждого. Первую и, пожалуй, до сих пор не превзойденную по своей точности и эвристичности концепцию личностной зрелости сформулировал в 1937 году Г. Олпорт в своей книге «Личность» (Allport, 1937). Олпорт говорил о трех основных признаках зрелой личности. Первый — широта несводимых друг к другу интересов, широта связей с миром. «Узкий» человек не может рассматриваться как зрелая личность, пусть даже это совершенный специалист в какой-либо области. Второй — наличие некой основополагающей философии жизни, т.е. мировоззрения. Не подходит под критерий зрелой личности человек, который исходит из позиции «как начальник скажет». Третий признак зрелой личности по Олпорту — самообъективация, т.е. возможность взглянуть на себя со стороны. Это понятие очень близко более современному понятию рефлексии.
В качестве одного из проявлений самообъективации Олпорт рассматривает чувство юмора. Имеется в виду не любой юмор, а, как уточняет Олпорт, юмор философского плана, направленный на самого себя. Именно в проявлении юмора человек в состоянии одновременно отнестись к себе как к объекту. Юмор тем самым предстает как еще один механизм опосредствования. Он опосредствует наше отношение к себе, позволяет нам быть более беспристрастными по отношению к самим себе и тем самым более адекватно видеть наши перспективы, наше место и наше движение в мире.
Если посмотреть на юмор под генетическим углом зрения, то оказывается, что развитие этой способности полностью подчиняется закономерностям развития высших психических функций по Выготскому. Во-первых, эта способность развивается от направленности на другого к направленности на себя, поскольку юмор по отношению к себе есть, безусловно, высшая форма юмора. Смеяться над другими может любой, а смех над собой уже предполагает некоторый уровень личностной зрелости. Другой вектор развития юмора — от внешних форм к внутренним, оттормаживание его внешних проявлений. Самое яркое внешнее проявление — это смех, громкий хохот, то, с чем мы имеем дело на самых ранних этапах развития юмора. Далее постепенно эти внешние проявления начинают все больше и больше сворачиваться, принимая форму улыбки, усмешки. У самых высших форм юмора вообще нет никаких внешних знаков, остается только голое содержание; понимающему человеку достаточно, он видит юмор и реагирует на него. При этом автор иронического текста сохраняет внешне полную невозмутимость. Парадокс юмора состоит в том, что чем дальше развивается юмор, тем меньше в нем остается внешне опознаваемых специфических признаков юмора.
Резюмируем сказанное. Личностный рост в строгом смысле слова — это развитие и разворачивание того, что потенциально в личности содержится. Развитие личности неправомерно сводить к этому процессу, он есть лишь одна из сторон развития личности, сырье для личностного развития в узком смысле слова. Собственно личностное развитие происходит через разные формы самоопосредствования, в котором роль средств выполняют различные элементы культуры. Например, мы заимствуем из культуры и используем для опосредствования своей собственной мотивации ценности. Этика — тоже одна из структур, которую мы заимствуем из общечеловеческого и группового опыта и встраиваем в структуру своей личности как опосредствующий жизнедеятельность механизм.
Представленный в статье культурно-исторический взгляд на развитие личности противостоит, с одной стороны, радикально-гуманистическому прославлению разворачивания личности «изнутри» и ее непосредственного самопроявления, отрицающему конструктивную роль культуры, с другой стороны — упрощенно-марксистскому и бихевиористскому представлению о развитии личности как ее формировании, определяемом социальными влияниями. Кажущийся парадокс, а на самом деле — диалектическое разрешение проблемы взаимоотношения природного и культурного, индивидуального и социального в развитии личности, состоит в том, что само это отношение в ходе развития претерпевает изменения: на смену непосредственной природной индивидуальности через процесс социализации, одновременно являющийся индивидуализацией на новом уровне, приходит вооруженная культурой и благодаря этому самодетерминированная индивидуальность — социальная по происхождению, опосредствованная по строению жизнедеятельности и произвольная по способу функционирования.
Конечно, и непосредственность во многих отношениях хороша и ценна, а личностная зрелость, как правило, не способствует счастью. Однако счастья, как известно, и так нет, а есть покой и воля — это и есть формула личностной зрелости.
Литература
- Выготский Л.С. Собрание сочинений: В 6 тт. М.: Педагогика, 1983 Т. 3.
- Иванников В.А. Психологические механизмы волевой регуляции. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1991.
- Леонтьев Д.А. Очерк психологии личности. 2-е изд. М.: Смысл, 1997.
- Леонтьев Д.А. Психология свободы: к постановке проблемы самодетерминации личности // Психол. Ж., т. 21, 2000, №1, с.15-25.
- Леонтьев А.Н. Развитие памяти. М.,1931.
- Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. 2-е изд. М.: Политиздат, 1977.
- Лурия А.Р. Высшие корковые функции человека. М.: Изд-во Моск. Ун-та, 1969.
- Фромм Э. Ради любви к жизни. М.: АСТ, 2000.
- Эйдман Е.В. Развитие средств волевой регуляции деятельности // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 14, Психология, № 4. 1986. С. 3—8.
- Aidman E., Leontiev D. From being motivated to motivating oneself: A Vygotskian perspektive // Studies in Soviet Thought, 1991, vol.42, p.137-151.
- Allport G.W. Personality: a psychological interpretation. New York: Holt, 1937.
- Corsini R.J., Auerbach A.J. (eds.) Concise Encyclopedia of Psychology. 2nd ed. N.Y.: John Wiley and sons, 1996.
- Frankl V. The will to meaning: foundations and applications of logotherapy. New York: Plume press, 1969. — X, 181 p.
- Rogers C. The actualizing tendency in relation to "motives" and to consciousness // Jones M.R. (ed.) Nebraska symposium on motivation, vol. 11. Linkoln: University of Nebraska Press, 1963, p. 1-24.
Источник: Леонтьев Д.А. Личностная зрелость как опосредствование личностного роста // Культурно-историческая психология развития / под ред. И.А.Петуховой. М.: Смысл, 2001, 154-161.
(1).jpg)




























































Комментариев пока нет – Вы можете оставить первый
, чтобы комментировать