.jpg)
9 августа 2021 года — юбилей Валерия Яковлевича Романова, кандидата психологических наук, доцента, заслуженного преподавателя Московского университета, почетного работника высшего профессионального образования РФ, ведущего научного сотрудника кафедры психологии личности факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова, с 1970 года работающего на факультете психологии МГУ. Валерия Яковлевича поздравляют друзья, коллеги и ученики...
Александр Григорьевич Асмолов, профессор, доктор психологических наук, заведующий кафедрой психологии личности факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова:
Моему близкому другу Валерию Романову 9 августа исполняется 80 лет. Много лет. Но не берусь судить, потому что как психолог всегда понимаю, что есть психологический возраст личности. Вместе с тем, хочу попытаться взглянуть через призму идей моего другого друга Вадима Петровского о тех личностных вкладах, именно личностных, а не только когнитивных, которые Валерий Романов сделал в жизнь психологии, в жизнь многих поколений студентов и, в том числе, и в мою собственную жизнь.
Скажу честно, Валерий Романов представляет собой человека, который является однолюбом. Он влюбился безнадежно, страстно и эту любовь несет через всю свою жизнь, передавая искры этой любви каждому, с кем он встречается. Валерий Романов изначально влюбился в девушку, имя этой девушки Психология. И этой девушке он не изменял никогда. Именно любовь к этой девушке по имени Психология Валерий Романов пронес и несет как дар через всю жизнь.
Я хочу сказать буквально о нескольких вещах.
Валерий Романов — гениальный преподаватель. И когда я говорю «гениальный», это не дань юбилейной дате, это дань тому, что Валерий Романов делал с нами, в данном случае говорю о себе, со своими студентами, помогая каждому из нас найти свою дорогу в жизни и в психологии. Чтоб не быть голословным, скажу, что на 3-м курсе Валерий Романов предложил мне сделать перевод работы Джерома Брунера «Восприятие несоответствия» о поведении человека в ситуациях неопределенности (Bruner, J. S. & Postman, L. On the perception of incongruity: A paradigm. 1949). Я думаю, что вы понимаете, насколько это звучит современно. В этой работе поразительно было показано, как люди в своей жизни придерживаются «стратегии страуса», когда при столкновении с неопределенностью спешат от нее убежать, показано Брунером на экспериментальном материале тахистоскопического восприятия тех или иных карточных фигур. Когда мастерам игры в карты предъявляли, например, черви черного цвета, то карточные шулеры, в отличие от наивных испытуемых, отказывались это воспринимать. И возник феномен перцептивной защиты. Другие же шли по иному пути и использовали стратегию vigilance (стратегию бдительности), быстро воспринимая непривычные, нестандартные, непредсказуемые ситуации. Эта работа, связанная с ролью готовности и прогнозирования в поведении человека, предопределила во многом всё, что я делаю до сих пор, отставая по возрасту от Валерия Романова на не очень больших 8 лет.
Именно Валерий Романов вместе со своей любимой учительницей Юлией Борисовной Гиппенрейтер в буквальном смысле дал культуру нашей психологии, создав огромный цикл хрестоматий, которые стали культурным кодом профессионального психолога: хрестоматия по психологии ощущения и восприятия, хрестоматия по памяти, хрестоматия по близким для Валерия Романова темам внимания и памяти. И, наконец, главное — это была хрестоматия по психологии индивидуальных различий и хрестоматия по психологии личности. Эти хрестоматии, повторюсь, стали культурным кодом для психолога, их генетикой, чтобы расширить видение мира и видение реальности. И неслучайно Валерий Романов в своих разработках перешел от психологии памяти, в которой он первым обратил внимание на исследования Ф. Ч. Бартлетта, где память понималась в близкой Николаю Александровичу Бернштейну логике как повторение без повторения, как конструирование, а не пассивный реактивный процесс. И Валерий Романов перешел от этих исследований к исследованиям по конструированию личности, по пониманию индивидуальных различий, которые движут поведением между нами. Поэтому Валерий Романов многие годы сначала на кафедре общей психологии, а потом и на кафедре психологии личности читал курс по психологии индивидуальных различий, по большому счету, по психологии уникальности личности. И студенты слушали этот курс открыв рот, потому что выступления Валерия Романова, именно выступления, — это всегда театр, театр человека, который делится любовью к своей замечательной девушке по имени Психология. А когда тебе рассказывают о любви к возлюбленной, нельзя оставаться равнодушным! И тем самым лекция Романова превращает рассказы о психологии в подлинную автобиографическую память многих из тех студентов, которым с 70-х годов преподает Валерий Яковлевич Романов.
Валерий Яковлевич Романов — человек, для которого идеи Л.С. Выготского, А.Н. Леонтьева, Н.А. Бернштейна это его собственная биография, он влюблен в этих исследователей и многих других, он всегда остается научно верен (обратите внимание на эту формулировку), развивая идеи этих мыслителей и связывая их с разными линиями мировой науки.
Валерию Романову принадлежит блистательный цикл исследований по психологии восприятия. Он проанализировал и открыл феномен, который называется ФОКН — фиксационный оптокинетический нистагм. Исследования проводились в специально созданных, сконструированных Валерием Яковлевичем Романовым вместе с Юлией Борисовной Гиппенрейтер условиях. ФОКН оказался уникальным методом для понимания тех путешествий, которые претерпевает у человека его внимание. Именно ФОКН помог объяснить, например, известную поговорку «Смотришь в книгу — видишь фигу» или, интеллигентно говоря, феномен пустого взора. Когда оператор смотрит на движение самолета на экране, не отрывая глаз, но происходит катастрофа, происходит авария; ему говорят: «ты не смотрел, ты не видел» — неправда. Благодаря такому объективному методу исследования внимания, как ФОКН, можно сказать, что он смотрел, но не видел, потому что его внутренний взор ушел в совершенно другие реальности. Это и есть открытый Романовым, но недостаточно сегодня отрефлексированный в науке, уникальный феномен — феномен пустого взора. Считаю, что этот феномен не менее важен для анализа, чем гениальный феномен Блюмы Вульфовны Зейгарник — феномен прерванных действий. Но ему уделяется мало внимания. Говоря об этом, я только подчеркиваю, сколь поразительным исследователем является Валерий Яковлевич Романов.
Валерий Яковлевич Романов сыграл, как я уже упоминал, очень важную роль в судьбах многих и многих выпускников факультета психологии МГУ. Многие, кто были его непосредственными курсовиками, дипломниками, аспирантами, его любят и будут любить всегда. Не буду перечислять всех его учеников, их немало, среди них и Мария Фаликман, среди них и человек, который связан со мной по жизни, мать моего сына, Евгения Фейгенберг. Их немало. И всё это его ученики.
Я думаю, что в этот день 9 августа мы — жители факультета психологии МГУ — еще раз можем остановиться, оглянуться, как любил говорить Алексей Николаевич Леонтьев, и понять, что удивительное рядом. И это удивительное — наш учитель, наш друг, родной для нас человек Валерий Яковлевич Романов. И без патетики: счастье, что он среди нас. И счастье, что своими действиями он многим из нас задал горизонты человеческого и профессионального развития.
С днем рожденья, дорогой мой человек! С днем рожденья, Валера! С днем рожденья, Валерий Яковлевич Романов — Учитель Учителей!
Вадим Артурович Петровский, доктор психологических наук, профессор, член-корреспондент РАО, научный руководитель Центра фундаментальной и консультативной персонологии Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»:
С Валерием Яковлевичем Романовым у меня было много несколько личных контактов и всего один «научно-образовательный». Однако здесь можно вполне обойтись без статистики. Достаточно одного единственного случая встречи, чтобы оценить силу В.Я. как человека, владеющего знанием. Сейчас я попробую напомнить имениннику памятный для меня эпизод, который сам Валерий Яковлевич, возможно, забыл — ведь всего не упомнишь!
Тогда, на первом этаже психфака, направо от коридора, всегда прохладного, в маленькой комнатке лаборатории, а может быть, практикума показывал он нам, своим коллегам, давно закончившим психфак, замечательную штуку (обойдусь без ученых слов, подражая в этом Валерию Яковлевичу). Это была «Рамка (окно) Эймса» Можно по-разному рассказывать о психологии и по-разному демонстрировать ее чудеса. Но Валерию Яковлевичу удалось так рассказать и так показать нам иллюзию Эймса, так развернуть интригу, что этот феномен — с иллюзорными полётами спичечного коробка туда-сюда поверх рамки — я помню десятки лет. То был очень спокойный рассказ знатока, чья интеллигентность никогда не позволила бы ему возвыситься над собеседниками, демонстрируя превосходящую компетентность или свой преподавательский статус. Было еще там какое-тот лукавство, обаяние потаенного знания.
Валерий Яковлевич — тайнопись щедрости, только отчасти поддающейся расшифровке.
Вероника Валерьевна Нуркова, профессор, доктор психологических наук, профессор кафедры общей психологии факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова:
Ровно 30 лет назад в поточную аудиторию факультета психологии МГУ легким шагом вошел улыбчивый мужчина в самом расцвете сил (да-да, а вы разве не замечали, что у Романова хитроватая улыбка мудрого Карлсона?). Среди сотни студентов, ожидающих начала лекции по курсу «Психология памяти и внимания», сидела и я, 17-летняя второкурсница, которая очень хотела стать настоящим ученым, но, конечно, не догадывалась, что в это мгновение решается её профессиональная судьба. Уже через пару недель интенсивного соучастия в интеллектуальном диалоге с Валерием Яковлевичем я была твердо убеждена, что именно память — самое захватывающее в психологии, то, чему необходимо посвятить жизнь в науке. Его лекции были совсем не похожи на сухое монологичное изложение фактов, они буквально выводили заинтересованных студентов на орбиту острых проблем и дискуссий, будили стремление что-то срочно начать делать «своими руками». Поэтому вопрос о выборе научного руководителя передо мной не стоял, оставались сомнения – согласится ли? Ведь я загорелась идеей исследовать не просто память, а род памяти, о которой ни слова не было написано в стандартных учебниках – память о себе, автобиографическую память. Однако Валерий Яковлевич на удивление легко согласился на столь авантюрный проект. И потом многие годы, со