Как бы вы могли оценить состояние современной российской психологии?
Если одним словом, то – разнообразное. У нас теперь, как в Греции, всё есть: любое направление, любой вид психотерапии, вплоть до экзотических (например, беатотерапия или танатотерапия), несчетное количество факультетов психологии, государственных и частных институтов, лабораторий, обилие печатной продукции, книг, журналов. Не обойден вниманием и Интернет, психологи – завсегдатаи радио- и телевизионных студий и т.п. Словом, море разливанное. Однако, это вширь, не вглубь. Значимых событий и работ как было, так и осталось немного, но если раньше они привлекали к себе внимание, вызывали полемику, обсуждение, то теперь, порой, создается впечатление, что никто ничего не читает. Сам жанр чтения уходит, заменяясь считыванием и скачиванием. Заимствования, раньше называвшиеся плагиатом, становятся уже не только студенческой, но всеобщей болезнью (или нормой) – одни и те же куски из Интернета перекочевывают из одних работ в другие.
Но, чтобы не только о грустном, отметим появляющийся после тяжелых девяностых интерес к психологии у молодых, в том числе, не только к практике, но и к науке. Немаловажен и явный прогресс в материальном обеспечении – как оборудовании, так и субсидиях. Можно надеяться, что появятся со временем и значимые работы.
Какие теории и направления современной психологии представляются вам наиболее значительными?
Культурно-историческое направление и экзистенциальная теория.
Назовите наиболее значимые имена отечественных психологов.
Все те же – Л.С. Выготский, А.Р. Лурия, А.Н. Леонтьев, С.Л. Рубинштейн, П.Я. Гальперин, Д.Б. Эльконин, Б.В. Зейгарник, А.В. Запорожец, В.В. Давыдов, Б.Г. Ананьев, Л.М. Веккер.
Какие события и персоны повлияли на ваше профессиональное становление?
Моему поколению психологов «московского разлива» необыкновенно повезло. Нашими учителями были великие (Г.П. Щедровицкий, М.К. Мамардашвили, В.В. Давыдов, В.П. Зинченко, Н.Ф. Талызина, Л.С. Цветкова и др.). Лекции, семинары, встречи, разговоры, споры, даже прогулки и застолья с ними были событиями, которые повлияли на мое профессиональное становление.
Каков ваш прогноз развития психологической науки и практики на ближайшие десять лет?
Не решусь на прогноз, но то, что пока видится – удручает. Фактически нет школ, основных клеточек науки. Взамен – групповщина, много конъюнктуры, показухи, нарастающая бюрократизация… Словом, все то, что малосовместимо с жизнью науки. Создается впечатление, что теперь, когда наука и образование из совершенно нерентабельного, нищенского существования становятся приносящими прибыль областями, с ними происходит примерно то же, что раньше уже случилось с материальным производством, с бизнесом – распилы, разделы, захваты сфер влияния, войны, основные жертвы которых – уровень и качество образования и науки.
Это связано и с будущим практики. Сколько дров могут наломать наспех подготовленные психологи? Много ли пользы можно ждать от тысяч выпускников, каждый год пополняющих и без того необозримые уже ряды психотерапевтов и консультантов?
Чтобы не расстраиваться, оставим эти вопросы риторическими.
В чем вы видите миссию РПО? Что бы вы могли пожелать психологическому обществу?
Этот пункт слишком серьезен и возвышен. Ведь спрашивается не о целях, не о задачах, а о миссии, о том единственном и предельном, что должно свершиться. Но если решиться (как любил говорить Гальперин – «набраться окаянства»), то чаемой миссией были бы усилия по превращению, преобразованию толпы в народ, а отсутствующего на сегодня (не как организации, а как факта) Психологического общества в общество действительное, исповедующее пусть не многие, но единые идеалы, интересы, ценности, которые оно бы не только декларировало, но и отстаивало. Общество, имеющее, при всем разнообразии входящих в него лиц, свое особое общественное лицо, свою, как иногда говорили раньше, «нравственную физиономию».
Профессиональное сообщество (РПО) может повлиять на развитие компетенций молодых ученых?
При выполнении вышеозначенной миссии, вернее, при систематических усилиях в эту сторону (выше не подняться, но и ниже не следует править) влияние на молодых ученых будет несомненным и значимым. Задача Общества (как следствие этой миссии) – являть и поддерживать образ науки как поиска истины, а не конъюнктурных игрищ. Результаты (в том числе «компетенции молодых ученых») появятся как следствие. Выготский зажег Леонтьева и Лурию, а те - нас. Задача – передать огонь. Ибо согласно древнему сравнению, ученик – не мешок, который надо набить знаниями, а факел, который надо зажечь.
Братусь Борис Сергеевич – доктор психологических наук, профессор, действительный член Академии естественных наук РФ, член-корреспондент РАО, заведующий кафедрой общей психологии МГУ имени М.В. Ломоносова
Комментариев пока нет – Вы можете оставить первый
, чтобы комментировать