18+
Выходит с 1995 года
21 апреля 2026
Гуманитарная парадигма в судьбе психологической науки (к анализу одного исторического парадокса)

Обращаясь к судьбе психологии Нового времени, можно заметить один знаменательный исторический парадокс. Более чем двухвековой ее путь к освоению идеалов и норм естествознания — вплоть до построения в конце XIX века В. Вундтом экспериментальной психологии — в качестве итога привел к осознанию принципиальной ограниченности и непродуктивности естественнонаучной методологии как основы психологического познания.

Претендуя на статус науки, психология с неизбежностью должна была соответствовать принятым в эпоху Нового времени критериям научности. Вплоть до конца XIX века эти критерии определялись опытом первых и наиболее продвинутых отраслей естествознания, которые в XVII веке, выделившись из недр философии, уверенно продвигались по пути самостоятельного развития. К наиболее важным критериям относились, помимо наличия теории изучаемого предмета, экспериментальный метод исследования и тесно связанная с ним возможность использования количественных методов анализа, позволяющих представлять научные законы в строгой математической форме. Кроме того, в качестве доминирующего выступал эмпирический способ познания.

Если в теориях, описывающих изучаемый предмет, психология явно не испытывала недостатка, то достигнуть соответствия остальным критериям научности ей не удавалось в течение долгого времени. Неслучайно еще в XVIII веке И. Кант (именем которого недавно решили назвать университет в российском Калининграде!) довольно пессимистично отзывался о перспективах психологии стать наукой. Аргументировал он свое воззрение как раз недоступностью для психологии эксперимента и использования количественных методов как важнейших по тем временам критериев научности. Однако в своих прогнозах великий немецкий философ оказался не точен. Уже в следующем веке психология обрела недостающие компоненты и получила полное право считаться наукой. Впервые блестящим воплощением такой науки стала экспериментальная («физиологическая») психология В. Вундта, давшая начало стремительному развитию мировой экспериментальной психологии.

Однако этот очевидный триумф довольно скоро обернулся серьезными проблемами, ставшими неодолимыми препятствиями на пути дальнейшего психологического познания. Психологическое знание быстро утрачивало единство (неслучайно У. Джеймс сравнивал современную ему психологию с огромной массой сырого фактического материала). Так, сам основатель экспериментальной психологии В. Вундт, надеясь с помощью эксперимента постичь «общие законы душевной жизни», в результате пришел к формулировке четырех частных психологических закономерностей, никак не соответствовавших заявляемому статусу. Возникла объективная необходимость поиска альтернативной — и в методологическом, и в теоретическом плане — модели науки, преодолевающей ограниченность естественнонаучной психологии. Сам В. Вундт, разочарованный результатами развития «физиологической психологии», избрал в качестве подобной альтернативы «психологию народов» — особое направление культурно-исторической психологии, разработке которого он посвятил два последних десятилетия своей жизни.

Поиск альтернатив естественнонаучной психологии (несмотря на мощные движущие силы ее собственного развития) превращается в одну из важнейших тенденций психологии конца XIX – XX вв., воплотившуюся в построении самых разнообразных теоретических моделей.

Одной из первых альтернатив вундтовской «физиологической психологии» стала выдвинутая Ф. Брентано программа психологии как «учения об актах сознания», не только породившая феноменологический способ познания, но, в частности, возродившая целедетерминизм и на его основе обосновавшая принцип целостности как новый способ познания человеческой психики, получивший широчайшее распространение в психологии XX века.

Вскоре была выдвинута широко известная версия двух психологий В. Дильтея и Э. Шпрангера. В противовес естественнонаучной, или каузальной, они приступили к разработке «описательной», или «понимающей» психологии как учении о целостном человеческом духе, средоточием которого выступает ценностно-смысловая сфера.

На сходной методологии, хотя и в иных теоретических абстракциях строился персонализм В. Штерна, где исходным полагалось понятие личности, лежащее в основании всего многообразия психической жизни.

При всей несхожести и оригинальности теоретического содержания психологической концепции К. Левина, в ее основе лежат те же методологические основания, названные автором «галилеевским» способом мышления и противопоставленные «аристотелевскому».

В отечественной психологии также можно встретить немало примеров попыток преодолеть рамки естественнонаучного эмпирического способа построения психологического знания. Так, основатель первого в России Психологического института Г.И. Челпанов, придерживавшийся в принципиальных моментах вундтовской методологии, утверждал, что помимо эмпирической психологии требуется создание «общей», «теоретической», или «философской» психологии. Причем при ее разработке «конечные нити должны находиться в руках психологов-философов». Один из таких «психологов-философов», в понимании Г.И. Челпанова, С.Л. Франк в трагическом 1917 году успел опубликовать книгу «Душа человека» с подзаголовком «Опыт построения философской психологии», проекту которой уже не суждено было воплотиться в условиях советского времени.

Теория установки знаменитого грузинского психолога Д.Н. Узнадзе (учившегося в свое время в Германии и близко знакомого с В. Штерном) также была первоначально ориентирована на поиск целостной категории, первичной по отношению к многообразным формам взаимоотношений человека с миром.

Л.С. Выготский, усматривавший путь выхода из кризиса в создании «общей психологии» как разработки «методологии практики», также был устремлен к поиску целостной исходной категории, возвышающейся над представлениями о многообразных конкретных феноменах психической жизни. Именно поэтому главным и наиболее глубоким смыслом кризиса он считал не борьбу между многочисленными психологическими школами, а непримиримое противоречие между двумя психологиями — «естественнонаучной, материалистической и спиритуалистической».

Это далеко не полный перечень попыток найти альтернативу классической естественнонаучной методологической парадигме психологии.

Важно обратить внимание, что столь интенсивный поиск подобных альтернатив смог начаться лишь тогда, когда психология Нового времени смогла добиться своей главной в прошлом цели — стать подлинно естественнонаучной дисциплиной. И только опыт ее пребывания в данном статусе позволил психологам раскрыть глаза на ограниченность, а значит и неприемлемость применения естественнонаучной методологии в постижении человека и его психики.

С течением времени проблема дихотомии методологии психологического познания находила воплощение в различных теоретических абстракциях — отчужденности «локальных парадигм», в разрыве «академической» и «практической», «классической» и «неклассической» психологии и т.д. В наше время под влиянием мощной тенденции гуманизации психологии во главу угла встала дихотомия «естественнонаучной» и «гуманитарной» парадигм. Одним из важных условий ее преодоления должен стать историко-методологический анализ соотношения и взаимодействия обоих типов методологий в конкретных способах построения теоретического знания и организации психологической практики.

Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ, проект 04-06-00274.

Источник: Умрихин В.В. Гуманитарная парадигма в судьбе психологической науки (к анализу одного исторического парадокса) // Известия ТРТУ 7(51), 2005. С. 53-55.

В статье упомянуты
Комментарии

Комментариев пока нет – Вы можете оставить первый

, чтобы комментировать

Публикации

Все публикации

Хотите получать подборку новых материалов каждую неделю?

Оформите бесплатную подписку на «Психологическую газету»