В.А.Ясвин: «Я приветствую творческий подход в любой деятельности магистрантов»

Разговор с профессором кафедры образовательных систем и педагогических технологий, доктором педагогических наук, доктором психологических наук, заведующим кафедрой педагогической культуры и управления в образовании В.А. Ясвиным о главных книгах в своей профессиональной жизни, коллективности и командности обучения и внимании к студенту как «культе» магистерской программы «Современная педагогика и образовательный дизайн».

— У Вас два высших образования — в области педагогики и психологии, и в Вашей профессиональной жизни эти две сферы между собой очень гармонично переплетаются. Расскажите, пожалуйста, как Вы пришли в педагогику?

— На самом деле, сферы три. Потому что у педагогов еще бывает профиль преподаваемого предмета. Я педагог-биолог. На первом этапе биология была важнее всего. Я хотел стать практическим биологом, поступил в лесотехническую академию в Ленинграде, но уже на первом курсе разочаровался (из меня скорее готовили инженера, чем биолога) и через несколько месяцев учебы отчислился из академии. Работал в леспромхозе, в столярной мастерской. А следующим летом я уже поступил на биофак педагогического института. Я получал большое удовольствие от учебы, это было сознательное образование и такая огромная романтика. Я тогда увлекся историей педагогики, начал читать в хрестоматии работы педагогов-классиков: Коменского, Локка, Руссо, Песталоцци, Макаренко, Сухомлинского. И мне было непонятно, почему то, о чем писали люди 300 лет назад, не практикуется в школе. То есть делается что-то совершенно обратное.

После окончания института мы, три парня, выпускники биолого-химического факультета, прямо как «Три товарища» (есть такой советский кинофильм, только там были врачи, а мы были педагоги), пошли работать воспитателями и учителями в детский дом «для детей, лишенных попечения родителей». Школа и детский дом были совмещены, и дети там были всех возрастов — от первого класса до десятого. Я получил шестой класс и преподавал три учебных предмета: биологию, химию и географию. У меня было такое осознание, что нужно пройти через «горячие точки» в виде, допустим, детского дома, чтобы стать настоящим педагогом. При этом я понимал, что не хочу всю жизнь работать воспитателем. Я уже тогда хотел быть профессором, мечта у меня была написать какую-нибудь книгу про воспитание, про педагогику или что-нибудь в этом духе.

Проработав в детском доме три года, мы ушли в армию. Все трое.

— Когда Вы работали в школе-интернате, каким Вы были учителем?

— Моя самоуверенность зашкаливала, я считал себя очень «крутым» учителем и пользовался реальным авторитетом у детей. Мне все очень нравилось до того момента, пока мне не попала в руки книга трех авторов по фамилии Снайдер (семья Снайдер — папа, мама и взрослый сын) «Ребенок как личность». Когда я ее прочитал, несколько дней мой мозг буквально сверлила одна единственная мысль: «Ты варвар!». Я начал очень сильно сомневаться в себе как в педагоге. Видимо, я вовремя прочитал эту книжку. Благодаря ей я понял, что то, что я принимал за виртуозную педагогику, являлось просто очень талантливой манипуляцией детьми. Хотя книга формально посвящена воспитанию детей в детском саду, я бы ее рекомендовал читать любым руководителям и родителям. Это был первый толчок к пониманию того, что вообще педагогика — это развивающее управление. И этим должны заниматься родители и любые другие профессионалы, которые кем-то руководят.

— Вы рассказывали, что во время учебы в институте Вас очень интересовала история педагогики, Вы прочитали много трудов разных великих педагогов. Кто Ваши авторитеты в педагогике и психологии? Кто помог Вам сформировать Ваши убеждения?

— Живого наставника у меня в жизни не случилось. Скорее, тут можно говорить о формировании моих воззрений через призму литературы. Эффект, как в «Балладе о борьбе» Владимира Высоцкого. Там есть заключительная фраза: «Значит, нужные книги ты в детстве читал!».

Наиболее значимые для меня два человека. Конечно же, это Януш Корчак. Он некая вершина понимания ребенка и вершина очень тонкого управления его развитием (именно развитием, а не ребенком!). Помимо прочего, он еще и детский писатель, автор всемирно известной детской книги «Король Матиуш Первый». А из психологов это Лев Семенович Выготский. Что касается и Корчака, и Выготского, то это было некое формирование себя как зрелого читателя, специалиста, который может лучше понимать этих гениальных авторов. Я лишь где-то к 50 годам стал совершенно по-другому читать Выготского, так как любое серьезное чтение — это диалог. Книгу Корчака «Как любить ребенка» я прочитал три раза в жизни — и по молодости, и по зрелости. Каждый раз под новым углом зрения, будто я прочитал три разных книги Корчака под одним названием и с одним и тем же текстом.

Кроме педагогов, также художественная литература сыграла роль, потому что я считаю, что самые главные психологи — это писатели.

— В 2021 году судьба привела Вас в МГИМО, и Вы стали работать на кафедре педагогики в должности заведующего кафедрой.

— Да, и случилось это благодаря нашему большому другу и общему знакомому — Алексею Викторовичу Голубицкому. Кстати, название кафедры — кафедра образовательных систем и педагогических технологий — придумал я. В том же году мы запустили магистерскую программу «Современная педагогика и образовательный дизайн», научным руководителем которой стала Марина Александровна Пинская.

— В чем Вы видите отличие/особенности нашей магистратуры?

— По своему большому профессиональному опыту преподавания на разных программах и в разных университетах я бы включил эту программу в тройку самых уникальных и самых удивительных педагогических программ по задумке, по лидеру, по составу преподавателей. Во-первых, по содержанию программа составлена очень грамотно. Во-вторых, для меня в оценке принципиально важен кадровый состав. Программа сочетает в себе преподавателей очень разного возраста, разных сфер и разного опыта работы в совершенно разных образовательных организациях. Мне кажется важным, чтобы с философской точки зрения, с точки зрения целей и смыслов образования было единство. А в плане трактовки, интерпретации и объяснения педагогической феноменологии разнообразие — это очень хорошо. Педагогика вообще такая штука, что в ней однозначных решений не бывает в принципе.

Самую большую ценность программы для магистрантов я вижу в рефлексивном анализе практического педагогического опыта в контексте изучаемых теоретических положений.

— В нашей беседе мы уже коснулись вопроса команды. Как бы Вы охарактеризовали преподавателей магистерской программы «Современная педагогика и образовательный дизайн»?

— Мне кажется, мощная команда. Компетентные, зрелые, толерантные люди. И тон задает, конечно, Марина Александровна Пинская. Она сама — воплощение тактичности, утонченности, доброжелательности. И, конечно, она собирала команду людей, которые ей близки по духу и с акцентом на практический уклон магистратуры. И еще, мне кажется, очень важный момент — это коллективность и командность обучения. То есть мы видим, сколько командных технологий используется, готовятся совместные публикации с магистрантами под руководством Марины Александровны. У нее абсолютно персональный подход в соответствии с условиями, в которых человек работает, и с той проблематикой, которая для него актуальна. Я, например, не знаю других таких программ, где бы с такой заботой и вниманием относились к студентам. То есть это возведено в некий культ нашей магистерской программы, и в этом ее уникальность. Марина Александровна борется за то, чтобы мы как преподаватели тоже были очень командны. При этом магистрант должен иметь некую широту среды — смотреть на разных преподавателей, на разные взгляды, подходы к одним и тем же вещам, и сравнивать. Мне кажется, в этом процессе есть профессиональное развитие личности.

— Какие дисциплины Вы ведете? О чем эти курсы и чему посвящены?

— У меня есть три направления, все они не случайные, и за каждым из них стоит профессиональная жизнь. Направления довольно разные, но, как мне кажется, взаимодополняющие и вписывающиеся в общую логику программы.

Первый курс — это «История педагогической мысли». Он был задуман и реализуется как эволюция педагогических парадигм, которая включает три составляющие: историю педагогики в персоналиях, современную образовательную политику о текущих процессах, тенденциях и противоречиях, и футурологию образования. Мы видим становление педагогической мысли, ее эволюцию от прошлого через настоящее в будущее в соответствии с видением футурологов, теоретиков, философов, социологов и педагогов.

Второй курс — Мастерская «Образовательная среда». Я был обречен его вести, потому что когда в профессиональном сообществе называют мою фамилию, тут же возникает ассоциация с образовательной средой. Этому вопросу действительно посвящено больше 30 лет моих исследований. Некогда Российская академия образования поставила мне задачу заняться исследованием образовательной среды, и я дозанимался до того, что стал живым классиком в этой области. Курс позволяет понять, что такое образовательная среда, и на основе методического арсенала инструментально ее измерять, анализировать, проектировать.

Третье направление — Мастерская «Практикум педагогической коммуникации». Здесь использовался еще один мой опыт. Курс имеет тренинговый формат. Лет 40 уже я веду социально-психологические тренинги. Сегодня, на мой взгляд, смысл слова «тренинг» обесценен, тренинг личностного роста сегодня тоже понятие, дискредитированное всякими эзотериками. А в свое время, когда я получал второе высшее образование в Ленинградском государственном университете, в качестве слушателя я попал на социально-психологический тренинг к замечательному тренеру, Елене Васильевне Романовой (ныне основатель и президент Ассоциации психологов и психотерапевтов России). В тот момент мне показалось это просто каким-то волшебством, чем-то абсолютно нереальным. С этого все и началось. Со временем я стал вести тренинги для групп совершенно разных категорий людей. И в те же годы мы с моим товарищем, Сергеем Дмитриевичем Дерябло, написали книгу «Гроссмейстер общения: иллюстрированный самоучитель психологического мастерства», которая стала бестселлером. Книга издается с 1996 года.

— В чем важность этих дисциплин для практикующих учителей-слушателей нашей программы?

— Если говорить о «Практикуме педагогической коммуникации», то важность тут очевидна. У нас в стране социальные технологии в принципе недооценены и в подготовку специалистов не включены. Выпускники традиционных педвузов на 80% в институте изучали свой предмет преподавания: химию, географию, литературу, историю и т.п., а на 20% — психологию и педагогику. Коммуникационные вопросы, разрешение конфликтов, воспитание, управление детьми остаются недоподготовленными. Поэтому психология общения — тема актуальная, и мы с этим работаем.

В курсе «История педагогической мысли» в качестве ключевого понятия я бы выделил профессиональную культуру. Тут вопрос не о технологиях, а о формировании мировоззрения педагога. То есть про смысл, ценности, приоритеты, отношения.

Что касается «Образовательной среды», то 30 лет назад это была совершенно недооцененная и непонятная во многом дисциплина. Сегодня образовательная среда преподается так или иначе практически во всех программах педагогических институтов. Как писал А.С.Макаренко, «воспитывает не только или не столько сам воспитатель, сколько среда, которая организуется наиболее выгодным образом». Так что развитие ребенка происходит в среде, и профессиональное управление его развитием — это управление средой, в которой он растет.

— Что Вы привносите собой в магистратуру? Чему у Вас как у личности могут научиться магистранты?

— Как известно, личность формируется при взаимодействии с другой личностью. Мне кажется, я привношу искренность, мудрость, романтику, преданность педагогической профессии. А еще креативность, творчество. Я приветствую творческий подход в любой деятельности магистрантов и жестко пресекаю любые их формальные подходы. Знаете, психологи сформулировали принцип «здесь и сейчас». Так вот если я работаю с группой, то существует только мир этой группы. Понимаете, для педагога очень важно этому научиться!

— Сегодня уже звучал вопрос о том, каким Вы были учителем, когда работали в школе. Сейчас сместим ракурс в сторону высшего образования. Что Вы любите больше всего в работе со студентами?

— Больше всего я люблю обратную связь и интерактивность. На самом деле я люблю разговаривать и обсуждать. Причем разговаривать можно не только словами. Диалог может идти и невербально, в особенности, если говорить о больших группах человек по двести. На таких занятиях я вижу, кто со мной согласен, кто сомневается, кто в восторге. А в небольших группах, скажем, как магистерская, диалог ведется постоянно. На моих занятиях студенты считают нормальным высказывать свои суждения, сомнения.

— Как Вы думаете, зачем ученику учитель?

— Здесь все очень просто. Если мы откроем закон Российской Федерации об образовании, там будет написано: под образованием в Российской Федерации понимается процесс воспитания и обучения в интересах личности. Далее, в Федеральном государственном образовательном стандарте выделяются три образовательных результата: личностный, метапредметный и предметный. То есть воспитание личности даже в рамках законодательства поставлено на первое место. Если мы возьмём мою любимую историю педагогики, то вопросы обучения в трудах классиков будут занимать 10–15%, все остальное — про воспитание, развитие и формирование личности. А дальше следующий педагогический и психологической постулат: личность формируется только во взаимодействии с другой личностью.

Однако сегодня есть такая тенденция, что учитель не проявляет себя как личность и как человек, а проявляет себя как «предметодатель». То есть он физик, он химик. В таком виде ученику он не интересен. Чтобы заработать в школе баллы по предметам, можно вообще обойтись без личностного взаимодействия. Но в таком виде лично для меня это уже не школа, не образование, а симуляция.

Учитель нужен с точки зрения наставника, что проявляется через личностное взаимодействие. Дети очень ценят тех, кто является для них авторитетом и примером, они за таким человеком будут ходить табунами. Таких случаев много в спорте, в искусстве, вообще в творчестве. Там чаще происходит вот этот межличностный контакт. У детей и подростков есть потребность в учителе. Если такого человека рядом нет, «учителем» может стать какой-то старший товарищ, в том числе, и криминального наклона.

Учитель нужен, чтобы ребенок стал личностью, гражданином, человеком!

— Что Вы цените в людях?

— В первую очередь — тактичность. Мне кажется, формулу тактичности дал в 18 в. Великий Иоганн Генрих Песталоцци: «Моё внимание, доведенное до осторожности и тщательности, есть основа моей добродетели». Здесь каждое слово — золотая крупица. Еще я очень ценю адекватных людей, которые всегда отдают себе отчет в своих действиях.

— Что Вы считаете своей суперсилой?

— Наверное, искренность.

— Чему бы Вы хотели научиться?

— Иностранным языкам! В МГИМО я преподаю людям, блестяще владеющим иностранными языками. Особенный восторг вызывают те, кто владеет арабским, китайским, японским языками. Я языков реально не знаю. Хотя английский сдавался мною в жизни многократно, уровень владения не позволяет мне полноценно общаться. Поэтому, если бы была такая фантастическая кнопка, которую можно нажать один раз в жизни, чтобы что-то получилось, я бы загадал иностранные языки.

— Ваш любимый фильм о педагогике?

— В области педагогики есть очень много хороших, классных фильмов. Меня, например, зацепил фильм «Человек эпохи Возрождения». Сюжет там о том, как бывшего рекламного агента, человека маленького роста, толстенького, очень странненького, назначают обучать английской литературе группу американских солдат на военной базе. И хотя армия и классическое литературное образование — это разные планеты, у преподавателя и солдат происходит единение. Пожалуй, это наиболее запомнившийся фильм про важность образования, значимость фигуры учителя и о том, как, казалось бы, несовместимое, в педагогике можно выстроить в единое целое.

Из отечественного кино мне нравится фильм «Уроки французского».

А вообще я почему-то всю жизнь очень люблю фильм «Кин-дза-дза!». Там и мастерство авторов, и блестящее исполнение. В нем все как бы сильно-сильно про нас. И уже десятки лет прошло, а фильм остается абсолютно актуальным.

— Ваш любимый анекдот.

— Анекдоты — не моя стихия. Один, правда, мне нравится. Он про всё, и про школу, в частности. Я его часто рассказываю.

В 90-е встречается двое новых русских, и один другому жалуется:

— Знаешь, я купил к Новому году ящик ёлочных игрушек и все бракованные.
— Побитые, что ли?
— Да нет, целые...
— Тогда почему бракованные?
— Не радуют...

Мне вот кажется, что это очень сильная вещь. Почему не радует? Да потому что внутри тебя должно жить это отношение, любовь, стремление делать хорошо.

— Есть ли у Вас любимая цитата?

— Я вспомнил сейчас две чудесные цитаты Януша Корчака — одна управленческая, вторая психолого-педагогическая.

«Нет повеления — есть добрая воля. Нет догм — есть проблемы. Нет благоразумия — есть жар души, энтузиазм. Терпимость тут не половинчатость убеждений, а уважение к человеческой мысли».

«Всё современное воспитание направлено на то, чтобы ребенок был удобен, последовательно, шаг за шагом, стремится усыпить, подавить, истребить все, что является волей и свободой ребенка, стойкостью его духа, силой его требований». То есть мы очень активно ломаем дух, волю и свободу ребенка, чтобы сделать его удобным. А потом удивляемся, почему они такие безразличные и пассивные. Мы же их живых, субъектных сломали, превратили в удобные объекты, а объекту не свойственны ни цели, ни смыслы, ни стремления, ни активности...

— Чем Вы увлекаетесь вне работы?

— Мое главное увлечение — экологический дизайн. Я создаю живые интерьерные композиции, которые включают и растения, и рыбок, и лягушек. Я схожу с ума от этого увлечения, могу не есть и не спать, а мечтать и в голове все время конструировать. Наверное, в такие моменты чувствую себя Творцом, Господом Богом — я как бы творю маленький мирочек у себя на столе.

Интервью провела Ольга Ефремова.

Источник: сайт МГИМО-Одинцово

Фото: сайт «Фоксфорд»