13 апреля 2026 года исполняется 100 лет со дня рождения доктора психологических наук, профессора Иосифа Марковича Палея.

Дифференциально-психологическое направление исследований, которое начиная с 1960-х гг. развивал Б.Г. Ананьев, невозможно представить себе без Иосифа Марковича Палея. И.М. Палей внес неоценимый вклад в интеграцию теоретических и методологических достижений различных отечественных направлений изучения индивидуальных различий — индивидуальной психологии А.Ф. Лазурского, психологии способностей Б.М. Теплова, дифференциальной психофизиологии Б.М. Теплова и В.Д. Небылицына, интегральной психологии В.С. Мерлина. Именно это позволило вывести отечественную дифференциальную психологию на новый уровень, обеспечив и ее теоретическое своеобразие, и эвристичность эмпирических исследований.

Разделяя представления Б.Г. Ананьева об иерархической структуре индивидуальности и возрастающей в процессе жизни индивидуализации человека, И.М. Палей считал важнейшей из всех проблем дифференциальной психологии проблему структуры психологических характеристик, которую он рассматривал в разных теоретических контекстах. В его исследованиях — и собственных, и тех, которые выполнены под его руководством, — структурно-генетическое и структурно-функциональное единство психологических характеристик часто анализируется с точки зрения энергоинформационной теории (ему были близки представления Л.М. Веккера о разграничениях между свойствами носителя и носителями свойств; между общей психологией личности и персонологией). Не меньший интерес вызывала у него быстро набиравшая сторонников теория черт, основные положения которой были сформулированы к 1970-м гг. При анализе возрастных различий он не раз обращался к понятиям дифференционно-интеграционной парадигмы. Позже он высоко оценивал интерпретационный потенциал психологии субъектности. И.М. Палей создал и читал первый в отечественной психологии курс дифференциальной психологии личности, в котором последовательно анализировал «многослойность» личности (психические процессы — свойства личности — отношения; физиологические основы и общественная природа личности; свойства личности и механизмы их формирования; формальные и содержательные свойства и т. д.). Главной, сквозной проблемой курса он считал проблему соотношения между тем, к чему человек стремится, и тем, на что он способен. Часть его курса, посвященная методам исследования личности и их систематизации, была настоящим прорывом, поскольку (и сейчас это трудно себе представить) отечественная психология имела более чем скромную методическую базу.

В отечественной дифференциальной психологии не было более оригинального исследователя, чем И.М. Палей. Его до сих пор цитируют, знают и помнят, но работ, посвященных его деятельности, практически нет. Думаю, это объясняется тем, что, анализируя чей-то вклад в психологию, мы привыкли работать с текстами, а И.М. Палей писал мало. Его статьи содержательно и стилистически безупречны, но они — лишь бледное отражение того, что он сделал. Трудно сложить пазл, если не имеешь большей части фрагментов. А это именно тот случай. Роль И.М. Палея в нашем психологическом образовании и в формировании Петербургской психологической школы не описывается тем, что сохранилось на бумаге.

Представления И.М. Палея о структуре психологических характеристик внесли серьезный вклад в содержание и контуры комплексного исследования. Нам об этом говорил Б.Г. Ананьев, читая свой последний курс на факультете психологии — курс комплексного исследования человека. Но кто теперь помнит, как создавалась схема исследования, даже если оно долгое время оставалось своего рода визитной карточкой факультета психологии Ленинградского государственного университета? Л.М. Веккер рассказывал о чрезвычайной продуктивности обсуждения психологических проблем с И.М. Палеем и сожалел, что И.М. Палей отказывается от соавторства в публикациях, написанных по результатам их бесед. Идеи И.М. Палея определяли содержание и уровень работ его аспирантов, но совместных статей с теми, кто защищался под его руководством, практически нет, как нет и его собственных статей, определяющих теоретический контекст этих исследований.

Почему же он так мало писал? У него был своеобразный подход, поразительная научная интуиция, интересный эмпирический материал, который он умел и любил обсуждать, оригинальные идеи (а судя по заметкам в записных книжках, идей было больше, чем нам представлялось). Его лекции, доклады и статьи были ясными и четко структурированными. Что же мешало? Вряд ли об этом знал кто-нибудь, кроме него самого. Возможно, ему было чуждо стремление к завершенности в какой бы то ни было форме. Для того чтобы написать книгу, надо остановиться, посмотреть назад, подвести итог. Его больше привлекал процесс, его способом жизни было движение. Что ж, в конце концов, как часто повторял Ж.-Л. де Бюффон, «стиль — это сам человек».

Студенты факультета встречались с И.М. Палеем на третьем курсе (кроме тех, кто с первого курса писал у него курсовые работы). Он читал завершающий курс лекций по общей психологии (после Б.Г. Ананьева и Л.М. Веккера) и был весьма своеобразным лектором: для него лекции были еще одной формой поразмышлять над разными психологическими проблемами, к чему он призывал и слушателей. Я помню несколько случаев, когда он надолго замолкал, а потом восклицал: «Я только сейчас понял, что здесь все не так очевидно» или: «Как же никто не замечал, что здесь может быть совершенно другая интерпретация!»

Тематика его курса, посвященного психологии личности, была чрезвычайно широка — от психофизиологических характеристик до воли и мотивации. Не менее разнообразными были и предметы курсовых и диссертационных исследований, которыми он руководил: свойства нервной системы, темперамент, когнитивные стили, лексический подход к анализу черт личности, варианты проявления эмоций и т. д., и т. д.

Интерес к весьма различающимся психологическим характеристикам, которые он так или иначе затрагивал в своей профессиональной жизни, имел некий скрытый смысл. И.М. Палея интересовали не детальные исследования отдельных психологических черт и свойств, а целостность личности. Он считал, что именно анализ взаимосвязей и их причин, а также соотношения разных уровней в структуре личности являются ключом к пониманию индивидуальности.

Эта сверхцель — поиск целостности — отчетливо видна в его работах, как, например, акцент на структурах связей при исследовании нейродинамических характеристик в пространстве половых, возрастных и индивидуально-типических особенностей (Палей, Зырянова, 1972); констатация нелинейности связей нейрофизиологических характеристик и их иерархической структуры (Палей, 1967; 1976а); интерпретация в контексте энерго-информационной зависимости причин взаимосвязей между психофизиологическими и психологическими характеристиками (Веккер, Палей, 1971; Палей, 1971); выявление в субстрессовой ситуации связей между уровнем интеллекта и вегетативными характеристиками (Палей, Шафранская, 1969); разная динамика психофизиологических характеристик в зависимости от уровня интеллекта (Палей, Шафранская, 1969); взаимосвязи интеллекта и личностных характеристик (Жамкочьян, Палей, 1977; Ласко, Палей, 1977; Палей, 1974); социальные потенциалы личности (Палей, Магун, 1979).

Признавая иерархическую структуру личности и доминирование высших, социально сформированных характеристик (Ананьев, Палей, 1970; Палей, 1976б), И.М. Палей был категорическим противником представления о том, что более высокие уровни в структуре личности «снимают», «отрицают», «преодолевают» и иными путями нивелируют значимость более низких уровней. Он предполагал, например, что поведение человека в социуме зависит не только от индивидных особенностей, но и от биологических (генетических) предпосылок¹. Интересны в этом смысле его заметки об индивидуальности. «Индивидуальность — высший уровень развития личности, а именно — самореализация личности (полнота ее самобытности). Самореализация здесь не в смысле “реализуюсь сам”, но и в смысле “реализуюсь за счет внутренних сил, самодвижения”. Отсюда “совпадение” с понятием способности (одаренность, талант). При такой трактовке самореализации отчетливо выступает на первый план требование к внешним источникам и условиям — требование свободы. А это означает увеличение удельного веса неспецифических, ранних и природных факторов»². Этот текст появился в записной книжке И.М. Палея задолго до того, как в эмпирических исследованиях было продемонстрировано увеличение роли генотипа в вариативности психологических черт при улучшении и обогащении условий развития.

Когда я вспоминаю И.М. Палея на факультете, я всегда вижу его за столом в лаборатории дифференциальной психологии и антропологии. В лабораторию вела узкая лестница, внезапно начинающаяся там, где лестницы начинаться не должны. Нам нравилось считать, что это был потайной ход, обнаруженный при ремонте. В самом конце лестницы, под крышей дворца Бобринского, находилась маленькая комната, где впритык друг к другу с трудом помещались стол, несколько стульев и четырехканальный энцефалограф. В этой голубятне и происходило самое интересное — обсуждение с И.М. Палеем тем и результатов наших исследований.

Я не встречала ни одного преподавателя, который столько времени, и, главное, в такой манере общался бы со своими студентами и аспирантами. Есть такой штамп: «учитель щедро дарит свои идеи и душевные силы» и т. д. Это не про И.М. Палея. Он не дарил — он проживал и переживал проблемы вместе с учениками. А если уж говорить о подарках, то проблема, с которой к нему приходил студент, была подарком, скорей, ему. Он полностью погружался в ее обсуждение, видел в ней такие глубины, о которых студент и не подозревал, придумывал реальные, не очень реальные и совершенно фантастические схемы исследования, над которыми тут же сам и смеялся, описывал возможные этапы и перспективы исследования и настолько увлекался, что забывал о времени в буквальном смысле. За время моего студенческого общения с ним было несколько случаев, когда я робко предлагала продолжить разговор в другой раз, потому что время подходило к закрытию метро. «Как, — говорил Иосиф Маркович, — уже двенадцать? Я думал, еще часов восемь» (это было в те ныне забытые времена, когда вечерами по факультету еще не ходили охранники, разгоняя не в меру работоспособных преподавателей и студентов).

Эти разговоры были настоящими мастер-классами, самой интересной и, возможно, самой важной частью нашего образования. Один из учеников И.М. Палея как-то сказал, что мы, по примеру учеников Сократа, должны написать «Беседы с Палеем». К сожалению, шутка шуткой и осталась. А ведь было о чем писать!

И.М. Палей обладал удивительной способностью так задавать вопросы, что всем окружающим становилось интересно искать на них ответы. Он несколько раз выступал в роли руководителя конференций молодых ученых и безо всякого нажима и незаметно для всех участников создавал общий теоретический контекст обсуждения. Однажды, например, основной темой конференции стала ситуативная теория черт личности: как-то так получилось, что самые разные экспериментальные исследования, о которых рассказывали докладчики, оказались интересны с этой точки зрения, и каждый со своим маленьким исследованием был не сам по себе, а частью большого психологического сообщества, пытающегося понять, как исследовать личность.

За все время обучения на факультете, включая защиту диплома, я ни разу — ни от нашего декана Б.Г. Ананьева, ни от преподавателей — не слышала слов «актуальность», «новизна», «теоретическая и практическая значимость». А представить себе, что Палей, читая курсовую работу, обеспокоится отсутствием в тексте этих мантр, даже теоретически невозможно. Если бы по какому-то несчастному стечению обстоятельств кто-то начал с них свою курсовую работу, И.М. Палей, мне кажется, их и не заметил бы. Интересно — вот что было для него главной и, может быть, единственной движущей силой научного исследования. А интересного в психологии он видел много. Спасибо ему: он взрастил и в нас неистребимый интерес к психологии, который не смогли искоренить ни бесконечные реформы науки и образования, ни увеличивающиеся в геометрической прогрессии бессмысленные отчеты и бюрократические препоны, ни стремящиеся не к тому полюсу зарплаты.

И.М. Палей обладал какими-то необъяснимыми качествами, из-за которых никто не мог заменить общения с ним. Я продолжала с ним встречаться и после окончания факультета (это получалось нечасто — я жила не в Петербурге). Сначала мне хотелось обсудить с ним свою работу, хотя необходимости в этом вроде и не было: у меня был сильный научный руководитель (И.В. Равич-Щербо) и всегда готовые к диалогу коллеги. Но чего-то все равно не хватало, не знаю, перспективы, игры, фантазии или просто неповторимой палеевской увлеченности, его жестов, интонации, мимики. Позже в моем желании с ним встретиться не было даже такой мелкой прагматичности — просто хотелось с ним поговорить.

Иосиф Маркович всегда говорил только о психологии. В его жизни много чего происходило. Он потерял работу (декан, пришедший на смену Б.Г. Ананьеву и А.А. Бодалеву, распрощался и с ним, и с Л.М. Веккером), потом начал читать лекции в педагогическом институте. Он никогда даже вскользь не упоминал об этих событиях.

Однажды по давно забытому поводу мы с ним вспоминали «Заметки при чтении художественной литературы» Б.М. Теплова (Теплов, 1985), и вдруг Иосиф Маркович спросил: «А как вы думаете, я — Моцарт или Сальери?» Латентная реакция моего ответа была равна нулю: «Конечно, Моцарт». — «Вы думаете, психология для меня часть жизни? Нет. Психология для меня вся жизнь».

Сноски и примечания

¹ Из записных книжек И.М. Палея, предоставленных его семьей.

² Там же.

Литература

Ананьев Б.Г., Палей И.М. О психологической структуре личности // Проблемы личности: материалы симпозиума. Т. 1. М.: Педагогика, 1970. С. 39–51.

Веккер Л.М., Палей И.М. Информация и энергия в психическом отражении // Экспериментальная и прикладная психология. Сер. психологических наук. 1971. № 362. С. 48–52.

Жамкочьян М.С., Палей И.М. О связях интеллекта с индивидуальными особенностями тревожности и экстраверсии // Экспериментальная и прикладная психология. Вып. 8. Л.: Лен. гос. ун-т, 1977. С. 78–87.

Ласко М.В., Палей И.М. Индивидуальные особенности эффективности и структуры интеллектуальных функций при разной интенсивности мотивации // Проблемы интегрального исследования личности. Пермь, 1977. С. 109–122.

Палей И.М. Об исследовании силы нервной системы в связи с задачами комплексной диагностики индивидуально-типических особенностей человека // Человек и общество. 1967. Т. II. С. 213– 225.

Палей И.М. К психофизиологическому исследованию структуры индивидуально-типических особенностей человека в связи с «информационно-энергетическими» соотношениями в нервнопсихической деятельности // Человек и общество. 1971. Т. VIII. С. 150–154.

Палей И.М. К дифференциально-психологическому исследованию студентов в связи с задачами изучения потенциалов развития взрослого человека // Современные психолого-педагогические проблемы высшей школы. Л.: Лен. гос. ун-т, 1974. С. 133–143.

Палей И.М. Методологические вопросы диагностики в дифференциально-психологическом исследовании. Психодиагностические методы в комплексном исследовании студентов / под ред. А. А. Бодалева. Л.: Лен. гос. ун-т, 1976a. С. 52–68.

Палей И.М. О соотношении дифференциации и интеграции в психофизиологии индивидуальных отличий // Вопросы дифференциальной психофизиологии в связи с генетикой: материалы Всесоюзного симпозиума. Пермь, 1976б. С. 14–21.

Палей И.М., Зырянова Н.Г. Нейродинамические свойства // Развитие психофизиологических функций взрослых людей / ред. Б.Г. Ананьев, Е.И. Степанова. М.: Педагогика, 1972. С. 44–103.

Палей И.М., Магун B.C. Психологические характеристики личности и предпосылки ее социальных потенциалов // Социальная психология. Л.: Изд-во Лен. гос. ун-та, 1979. С. 90–105.

Палей И.М., Шафранская К.Д. Комплексные характеристики индивидуально-типических особенностей студентов во время эмоционально-интеллектуального напряжения на экзаменах // Человек и общество. 1969. Т. IV. С. 145–153.

Теплов Б.М. Заметки психолога при чтении художественной литературы // Теплов Б.М. Избранные труды: в 2 т. М., 1985. Т. 1. С. 308–309.

Источник: Егорова М.С. Учитель — несколько пристрастных слов об Иосифе Марковиче Палее // Вестник Санкт-Петербургского университета. Психология. 2022. Т. 12. Вып. 1. С. 96–103. doi: 10.21638/spbu16.2022.108