Скончался Даниил Александрович Гранин

4 июля 2017 года на 99-м году жизни скончался Даниил Александрович Гранин - писатель, общественный деятель, киносценарист, автор замечательных книг «Искатели», «Иду на грозу» и других. Даниил Александрович Гранин оставался плодотворным автором даже в глубокой старости - в 2012 году ему была присуждена премия «Большая книга» за роман «Мой лейтенант», написанный в 92 года.

Его «Блокадная книга» (в соавторстве с А. Адамовичем), основанная на документах, письмах и воспоминаниях ленинградцев, рассказывает о том, как жители осажденного немцами города  переживали это тяжелейшее время. Он сумел рассказать о блокадной трагедии просто, уважительно, психологично. И до конца своих дней переосмысливал опыт и уроки, полученные в то время. В недавнем интервью «Новой газете» он говорит о том, что горевание помогает человеку сохранять собственную человечность: «В Ленинграде запрещали «Блокадную книгу»: зачем нам про страдания, когда нужно про мужество и героизм рассказывать? Героизм и мужество возникают тогда, когда люди могут преодолеть страх бомбежек и обстрелов, преодолеть ужас гибели близких. Достоинство человека познается тогда, когда он гордится своими близкими, своими товарищами, городом, который выстоял через страдания, гибель, жертвы, выстоял и не сдался. Помните у Пушкина:

«Два чувства дивно близки нам.
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
На них основано от века,
По воле Бога Самого,
Самостоянье человека,
Залог величия его…».

«Самостоянье человека — залог величия его…» /.../ Я не говорю, что надо вывешивать траурные флаги, у нас вообще сейчас их не вывешивают, избегают печали. Мы печаль выносим за скобки нашей жизни. А вы знаете, что Шостакович сказал, когда умер Сталин: «Слава богу, теперь можно плакать». А мы опять запрещаем плакать. Слезы не унижают человека. Это необходимость: грусть и печаль, какие-то вещи, которые связаны с большими потерями, это неотъемлемая часть человеческой души. Мы уродуем свою историю, мы лишаем ее человечности».

В своих книгах Даниил Александрович Гранин осмыслял природу человека - его сущность, его выбор, его боль... Вот отрывок из его эссе «Страх»:

«На нашем веку страх занимал слишком большое место. Мне захотелось рассчитаться с этим чувством, попробовать взглянуть ему в глаза, не уклоняться, а спокойно рассмотреть, что это за штука. /.../ При тоталитарном режиме в атмосфере страха прожило несколько поколений. Родители соответственно воспитывали детей. Одно можно было говорить дома, другое следовало отвечать в школе. Не хотели учить своих детей врать, но и нельзя было позволить им повторять то, о чем толковали дома. Детей приучали к двойной жизни. /.../ Человек почти нигде не осмеливался быть самим собой. Чувства протеста, гнева вспыхивали и сгорали в душе, неведомые никому. Сокровенное никогда не проявляло себя. Страх - даже не так за себя, как за семью, - вынуждал смиряться. Никак не отзываться на ложь и подлость режима, склонять голову, закрывать глаза. Голосовали за смертную казнь. Кричали ура, аплодировали пустым, неумным речам. На глазах у людей торжествовала неправда, и никто не смел разоблачить ее.

Моя дочь школьницей писала сочинение на тему "Ваш любимый герой в романе "Война и мир"". Она написала о Платоне Каратаеве. Меня вызвали в школу. Учительница стала мне выговаривать - как можно было выбрать такого героя, религиозного человека, через которого Толстой проповедует свою теорию непротивления злу. Что за обстановка у вас в семье? Как вы воспитываете дочь? Я сослался ей на тему, которая, мол, давала свободный выбор, на это она сказала, что именно выбор выявил неблагополучие идеологическое, за которое отвечают родители. Напомнила статью Ленина о Толстом, термин "каратаевщина" и добавила, что мое упорство усугубляет положение.

Единственный выход, по ее мнению, состоял в том, чтобы переписать сочинение, выбрав, допустим, Андрея Болконского или Наташу Ростову. Дети не всегда понимали родителей, родители далеко не всегда могли объяснить свое двуличное поведение, свои секреты, дети уличали их во лжи.Но и дети, подрастая, вели себя соответственно железному прессу времени /.../ Любопытно, что такое всеобщее, древнейшее чувство, как страх, мало исследовано...».

Светлая память  Даниилу Александровичу Гранину!

Фото: kremlin.ru