В Федеральном научном центре психологических и междисциплинарных исследований 24 апреля состоялся семинар «Психология личности и современные концепции выставочных проектов. Обсуждение художественной выставки “Архетипы авангарда”».
Научно-методические семинары под руководством Аиды Меликовны Айламазьян с общим названием «Психология и практика искусства» проводятся регулярно и затрагивают актуальные темы, посвященные практикам эстетического воспитания и развития личности средствами искусства.
Предложенная в этот раз тема была встречена с большим интересом со стороны психологов, философов и искусствоведов. Высказывались как критические мнения, так и слова поддержки в адрес кураторов выставки.
На семинаре присутствовала старший научный сотрудник Государственной Третьяковской галереи, ведущий специалист по русскому авангарду Ирина Анатольевна Вакар.
А.М. Айламазьян отметила, что тема для обсуждения родилась в ответ на широкое распространение психологических идей в современной художественной и массовой культуре в целом. Психологические знания, становясь частью массовой культуры, приобретают соответствующие черты: упрощаются, схематизируются, отрываются от своей научной основы и целостного научного контекста. Происходят не только подмены, но и дополнения, привнесение не имеющих отношения к научному психологическому знанию интерпретаций. И все это предлагается наивному зрителю, готовому верить распространяемому контенту и руководствоваться им в жизни. С другой стороны, если на искусство смотреть через такую призму, открываем ли мы что-то в искусстве, приближаемся ли мы к его сути?
Основной докладчик, к.ф.н., доцент кафедры эстетики философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова Армен Рубенович Апресян выступил с острой позицией, вскрывающей опасности предложенного кураторами толкования известной психологической концепции и применения ее к творчеству художников:
«В конце декабря 2025 года в ГТГ открылась выставка “Архетипы авангарда” — междисциплинарный проект на стыке эстетики и психоанализа. Организаторы предлагают посмотреть на творчество выдающихся мастеров русского авангарда — Казимира Малевича, Василия Кандинского, Александра Родченко, Наталии Гончаровой, Михаила Ларионова, Ильи Машкова, Аристарха Лентулова, Ольги Розановой и многих других — через призму архетипов, основываясь на теории Кэрол Пирсон.
По мнению специалистов ГТГ, подобный подход дает возможность проникнуть в творческое сознание художника на новом уровне. Он позволяет понять, какие психологические паттерны двигали мастером, почему он создавал именно такие работы, какова была мотивация и, таким образом, прийти к более глубокому пониманию необычного искусства начала ХХ века.
Казалось бы, актуальный проект — ведь что может быть современнее, чем подобное междисциплинарное “оживление” музейных практик?»
Однако, как замечает А.Р. Апресян:
«Пока высоколобые искусствоведы спорят о супрематизме, фактуре и беспредметности, Третьяковская галерея решила пойти другим путем и наконец-то объяснить русский авангард тем единственным языком, который понятен современному зрителю, воспитанному на тестах “Кто ты из "Ведьмака?” или “Определи свой архетип за пять минут”. На выставке “Архетипы авангарда” великие бунтари и визионеры, ломавшие хребет классическому искусству, аккуратно разложены по полочкам. Точнее, по двенадцати коробочкам с этикетками, любезно предоставленными американским маркетологом Кэрол Пирсон.
Судя по всему, многолетние споры о кубофутуризме и лучизме отныне можно считать закрытыми. Оказывается, вся суть авангарда сводится к тому, был ли художник “Бунтарем” или не дотянул и остался всего лишь “Славным малым”. Цель, как выразились сами кураторы, благородна: “очеловечить” сложное для восприятия искусство авангардистов, “понять, какие психологические паттерны ими двигали”».
Алла Борисовна Холмогорова отметила, что выставка оправданно имеет успех и не случайно открылась в наши времена: одним из основных запросов современной молодежи является проблема формирования идентичности, в связи с чем возрастает интерес к различным смыслообразующим схемам и предлагаемым для самоопределения типологиям (а понятие архетипа фактически подменяется понятием типа в данном случае).
И интерактивная программа выставки готова дать таким «искателям» простые ответы, как это описывает А.Р. Апресян:
«Наконец-то искусство перестало быть скучным созерцанием и превратилось в увлекательный психологический ликбез с элементами принудительной идентификации. А на выходе можно еще и тест пройти, разработанный ГигаЧатом, чтобы “определить перед началом осмотра свой собственный архетип”. Потому что главное — не живопись, не цвет, не композиция, не тот самый “интуитивный импульс”, о котором писала Розанова, а чтобы каждый посетитель ушел с выставки с четким пониманием: я — “Искатель”, а вон тот мужик с ложкой в петлице — “Бунтарь”».
Вадим Маркович Розин обратился к истории создания концепции архетипов самим К.Г. Юнгом, из чего заключил следующее:
«Архетипы Юнга — это схемы языка описания бессознательного, сновидений, творчества, причем самого Юнга. Архетипы Кэрол Пирсон, последовательницы учения Карла Густава Юнга, — схемы Кэрол, причем сдвинутые из психологии в социологию (социальные типы).
Архетипы Кэрол Пирсон как схемы языка описания не только не схватывают особенности творчества авангардистов, а закрывают его понимание. Они, с одной стороны, блокируют реальные характеристики авангардистских образов, с другой — приписывают им несуществующие».
Вердикт В.М. Розина:
«Выставка симулякров, концептуально выдающих себя за синтез искусств. Предъявляется реальность, которую невозможно помыслить. Становится непонятным, ни что такое авангард, ни что такое архетипы, ни что собой представляет искусство».
Допустимо ли в одном из главных художественных музеев страны таким образом сочетать искусство и вызывающие большой интерес у современного человека психологические теории? Каковы границы и условия таких экспериментов над сознанием посетителей?
Заведующий кафедрой эстетики философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова Евгений Андреевич Кондратьев в своей речи сделал акцент на партиципаторности как уже ставшей неотъемлемой особенности современной выставочной культуры:
«Как с психологической, так и с эстетической точек зрения, современная выставочная стратегия не может игнорировать значение эмоциональной дистанции в опыте восприятия искусства. … Выставочный проект не только репрезентирует художественный материал, но и способен использовать возможности дополнительного психологического воздействия на зрителя за счет формирования особой экспозиционной атмосферы. Партиципаторные приемы в экспонировании реализуют идею интеграции эстетического и средового типов эмоционального опыта. Это позволяет обогатить эстетическое восприятие, переосмыслить значение дистанцированности и созерцательности, характерных для традиционного музейного экспонирования произведений искусства как объектов, изолированных от внешнего окружения».
Добиться причастности публики к воспринимаемому, с одной стороны, помогают колористические и пространственные решения, с другой, партиципаторность достигается за счет категоризации и упрощения материала, предложения «примерить его на себя». Однако последнее, как заметила А.М. Айламазьян, чревато профанацией. Поэтому, при том что сама идея интерактивности хороша, важно задумываться, на каком уровне и как она используется.
Юрий Иванович Фролов, в свою очередь, заметил: несмотря на необходимость более детально разбираться и внимательнее относиться к применению концепции архетипов для осмысления художественного творчества, такие выставочные эксперименты имеют место, так как стимулируют вновь изучать юнгианскую концепцию и задумываться над путями становления личности. При этом было указано, что отдельного художника можно только «поймать во власти какого-то архетипа» в конкретный период жизни, также следует понимать «функциональность» архетипа, его роль в развитии. Можно вспомнить и о том, что сами юнгианцы анализировали творчество авангардистов, в особенности обращая внимание на художника Джексона Поллока, пользовавшегося методом, близким к активному воображению.
Научный консультант выставки И.А. Вакар горячо защищала проект и пыталась объяснить замысел. Она указала на непонятность искусства авангарда и желание сделать его доступным, заинтересовать публику, приблизить к человеку. С другой стороны, обращение к различным «измам» для объяснения искусства авангарда, по мнению кураторов выставки, во многом исчерпало себя и в настоящий момент не помогает восприятию реального творчества художника. Так родилась идея использовать типологию личностей К. Пирсон для понимания большого разнообразия искусства авангарда как проявления психологической индивидуальности художников.
При подведении итогов А.М. Айламазьян было отмечено, что сейчас в условиях мировоззренческого и ценностного кризиса возникает особый интерес к психологическим концепциям и моделям развития личности. В концепции К.Г. Юнга описывается в метафорической и символической форме процесс становления личности, что выступает в качестве «новой мифологии» для современного человека. С другой стороны, возникает вопрос: может ли быть в полной мере понято произведение искусства, исходя из личностных характеристик художника? Парадокс художественного творчества состоит в том, что реализуясь через личность конкретного художника и безусловно отражая ее черты, оно превосходит эту отдельную личность и выходит в пространство общезначимых смыслов и культурных ценностей.
Многие выступающие были согласны с тем, что междисциплинарность проекта предполагает участие в его создании представителей всех затрагиваемых областей. А реализация подобных инициатив должна сопровождаться внимательным отношением кураторов выставок не только к тому, какие следствия для восприятия искусства будет иметь проект, но и к тому, какие особенности мышления поддерживают выбранные форматы донесения информации, какие долгосрочные психологические и ценностные эффекты они могут провоцировать.
Полная видеозапись обсуждения на канале семинара «Психология и практика искусства»:
Комментариев пока нет – Вы можете оставить первый
, чтобы комментировать