Актуальные проблемы духовно-психологической помощи: взгляд со святоотеческих позиций

Вводные слова

Сегодня в психологическую науку всё более активно и широко входит духовно-нравственная проблематика. Признана значимость изучения различных форм знания о духовно-нравственной сфере человеческого бытия, включая религиозный опыт людей. Сформировалось отдельное направление исследований, в задачи которого входит рассмотрение традиционной для психологии проблематики с духовно-нравственных позиций. К изучению духовно-нравственной сферы обратились немало ученых-психологов¹. Показательно, что только в Институте психологии РАН вышло значительное количество работ, в том числе монографических, в которых осмысляется психология духовно-нравственной сферы человеческого бытия. Признается, что данное направление расширяет и углубляет понимание природы психики.

Иными словами, психологическая наука начала «врастать» в междисциплинарность изучения указанной проблематики, стала более открытой для обсуждения материала, накопленного в других системах познания. И потому естественным и закономерным представляется обращение к отечественной духовно-нравственной и философско-религиозной традиции, в частности, в лице такого ее элемента, как православно-христианский духовный опыт.

В данной статье разговор пойдет о возможностях психологической помощи, использующей традиционные православные представления и опыт под названием «душепопечение». Это представляется нам актуальным для исследователей теоретических основ психологии личности и практических психологов различных направлений психологической коррекции/консультирования и психотерапии.

Авторы осознают, что задача эта непростая. И не только потому, что объем статьи позволяет лишь обозначить некоторые идеи. Главная теоретико-методологическая трудность состоит в проблеме соотнесения двух систем описания душевной жизни — православно-христианской и научно-психологической. Концептуально-терминологические «мостики» между ними пока только строятся². Вместе с тем, нам достаточно очевидно, что взаимодействие указанных двух описаний душевной/психической жизни соответствует принципу «множественности описаний системы» (см., напр., применение данного принципа в психологии Б.Ф. Ломовым, В.А. Ганзеным) и макропсихологическому подходу в психологии (А.В. Юревич). Это позволяет расширить предметное поле секулярной психологии личности за счет дополнительных ракурсов осмысления:

а) психологических проблем духовной жизни человека;

б) действия «нравственного императива» в его внутреннем мире;

в) роли религиозного опыта в развитии личности и общества.

«Духовное я»

Через соприкосновение с антропологией и психологическими идеями в православно-христианской традиции психологическая наука знакомится с иной онтологией психики человека, имеющей духовно-метафизические основания³. Примечательно, что в изучении духовно-нравственной сферы вновь используется понятие «душа» — для описания переживания человеком субъективной целостности внутреннего мира (Шадриков, 2021); чаще встречаются ссылки на психологическое наследие С.Л. Франка (Франк, 2015).

Понятие «душа» предполагает не только раскрытие содержания «душевной жизни», но и осмысление понятия «духовного я» человека. Этот термин мы используем для обозначения признаваемой религиозно-философским опытом человечества идеи присутствия в психике/душе человека, в системе его актуального и потенциального (неосознаваемого) сознания «искры Божьей» («образа Божьего», «микрокосма», Атмана или иных концептуально-терминологических аналогов). «Духовное я» в рамках духовной свободы человека и — пользуясь, языком христианства — Промысла о нем способно проникать не только в любое содержание индивидуальной системы сознания, но и во внутренние миры других людей — через сопереживание им, интуитивное чувствование. Мы полагаем, что для психологии личности важно признать, что «духовное я» прилепляется к обстоятельствам жизни человека, но никогда с ними не сливается. Т. е. само по себе оно остается «незамутненным», неискаженным. Деформируется способность «духовного я» оказывать помощь душевной жизни в результате воздействия деструктивных духовно-метафизических сил (название коих, мы полагаем, всем известно). Только актуализировав истинное «духовное я», подчиненное духовным законам мироздания, и «неслиянно-нераздельно»⁴ отделив его от душевных/психических и телесных свойств человека, можно говорить об овладении им своей биосоциальной природой. Пока же в человеке не пробудилось «духовное я» — посредством нравственного очищения от «недолжного» — самопознание крайне ограничено и иллюзорно.

Вычленение «духовного я» подразумевает понимание того, что человек соединяет в себе мир вещей («мир видимый») и мир смыслов/символов, за которыми стоят духовно-метафизические реалии «мира невидимого». «Духовное я», присутствуя в обоих мирах, соединяет телесные и душевные процессы, внешний и внутренний опыт в единое многомерное и многоуровневое целое внутреннего мира человека. Сознание же предстает процессом а) непрерывного раскрытия в нем внутреннего и б) отражения текущего внешнего опыта в вербальной и образной формах. «Духовное я» определяет способ интерпретации и понимания объектов внимания человека, раскрывает личностные смыслы, питающиеся индивидуальным и коллективным опытом. Тем самым более полно раскрывается регулирующая функция сознания. Так, если при ясном сознании человек приближается к смыслам, обнаруживающим замысел Творца о человеке, то при измененных состояниях сознания человек может перейти как к «просветлению» (реальному или иллюзорному), так и к «помрачению». (Об искажениях в отражении и понимании духовных смыслов см.: Гостев, 2008.)

Часто представители православной традиции не видят необходимости в секулярном психологическом знании и даже считают его вредным (ведь о законах собственно духовно-религиозной жизни оно не говорит и не объясняет возникающие внутренние проблемы; терминология же способна вызвать отрицательную реакцию). С другой стороны, в святоотеческих текстах содержится описание «искаженного» человека. Современная психология — источник знания о таком «недолжном в нем», что весьма актуально для наведения теоретико-методологических и концептуально-терминологических «мостиков» между секулярным и религиозно-ориентированным психологическим знанием. Интерпретация возможного «святоотеческого вклада» в психологию личности предполагает ознакомление с понятиями православно-христианской антропологии/психологии с позиций психологической науки с вычленением полезного для теории и практики последней. Дадим ряд иллюстраций.

О личностной психопатологии

Признание гипотетического духовно-метафизического фактора в психологии («вселенских измерений» психики), на наш взгляд, помогает пониманию причины психологического недуга. Согласно святоотеческим представлениям, развитие души сопровождается «скорбями» — т. е. различными фрустрациями, психотравмами и т. п., — которые позволяют человеку осознать зависимость от Источника собственного существования и на основе этого смирять гордыню и преодолевать эгоизм (излишнюю индивидуалистичность). Затронутый вопрос связан с действием на человека и отрицательного метафизического фактора, и благодати. Эти полярные влияния усиливаются либо духовной, либо бездуховной (аморальной) жизнью. В практике психологического консультирования (психологической коррекции и психотерапии) полезно выяснять, когда в жизни человека имели место отрицательные, деструктивные духовные влияния, которые стали частью внутреннего мира и, получив «субличностную субъектность», — со-регулятором жизнедеятельности. Осознание самой возможности появления такого источника психологических проблем подтолкнет человека к изменению образа мыслей и поведения.

Особое значение, как показывает наша практика, имеют:

• признание духовно-психологической нормы, представленной в библейских заповедях;
• рассмотрение психических нарушений как результата потери любви (к себе, к миру, к Богу) и благодати;
• понимание «греховного, недолжного в себе» как источника психопатологии.

Согласно христианской антропологии, дух должен стоять на вершине иерархии психической жизни человека. Поэтому в психологическом плане грех является нарушением данной иерархичности. Когда главенствующее место занимают проявления «низшего я» — например, «вожделения плотского начала» — и подчиняют себе и «душу», и «дух», говорить о гармоничном человеке вряд ли правомерно. «Душевное» и «духовное» в человеке становятся антагонистами, и первое не управляется вторым, а различные конфликты, психотравмы приводят к телесным расстройствам. Но психосоматика — это и духовно-нравственная проблема: на тело влияет, прежде всего, повреждение путей влияния «духовного я» на внутренний мир человека. Доминирование в нем телесных потребностей, материальных ценностей и желаний ухудшает взаимодействия «болеющей души» и ее телесного носителя.

Душевное и телесное связываются человеческим сердцем, понимаемым в широком, интегративном смысле — как единство духовной, душевной и телесной ипостасей. При таком понимании оно определяет восприятие реальности, эмоциональное состояние человека, концентрирует в себе его невротические привязанности и негативные реакции. Понятно, почему «отсутствие мира в душе» приводит к сердечно-сосудистой патологии. Духовно-нравственно-психологическое очищение сердца, следовательно, необходимо не только для «блаженства чистых сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5: 8), но и для физического благосостояния человека.

Духовно-психологическое консультирование с использованием святоотеческих идей предполагает рассмотрение греха и как явления метафизического — несоответствия человека своей истинной природе и высшему предназначению. Психопатология может быть рассмотрена как болезнь человека, отклоняющегося от своего высшего предназначения, перестающего двигаться по «духовной вертикали», утратившего связь с божественными смыслами. Утверждение лишь нервно-соматической и культурно-исторической обусловленности психики приводит к непониманию онтологии «духовного я» и его роли в указанной иерархии психической жизни и, соответственно, к объявлению образа «перевернутого/искаженного» человека нормальным. В связи с этим, существующие психокоррекционные/терапевтические концепции мы рассматриваем как необходимое, но не достаточное для понимания внутренней жизни человека и его проблем на духовном уровне знание. Поэтому для разработки методов коррекции духовно-психологических нарушений у современного человека значимо согласование православно-христианского учения о страстях и добродетелях с секулярными взглядами на психопатологию, личностный и духовный рост.

Для этого полезны знания по следующей тематике.

На пути к психологии покаяния

Первый шаг на этом пути — более глубокое осознание человеком своей зависимости от:

• от внешних жизненных обстоятельств;
• телесных потребностей (часто низменных и аморальных в своей реализации);
• неконтролируемой эмоциональности;
• «приземленной» мотивационно-потребностной сферы;
• деструктивных социальных установок, стереотипов, норм, правил.

Это осознание порождает образ собственной духовно-психологической поврежденности и желание измениться. Помощь на этом пути — усвоение представлений о страстях⁵ и понимание маскировки их психологическими защитами.

При изучении «психодинамики страсти» для использования в духовно-психологической коррекции мы рассматриваем связь внутреннего мира человека с:

а) проявлениями «мира видимого» и онтологией «мира невидимого»;

б) субъектами/«персонажами»/субличностями внутреннего мира человека, соотносимыми с когнитивными, эмоциональными, поведенческими компонентами;

в) триадой «духовное–душевное–телесное» в ее интегративности в человеке.

Христианские представления об «искаженной грехом природе человека», о духовно-психологическом механизме страстей подготавливают к работе над ними по таким позициям, как:

• описание конкретной страсти;
• раскрытие защитных механизмов, маскирующих ее или участвующих в ее формировании;
• раскрытие роли страстей в возникновении различных психопатологий.

Предполагается ознакомление человека со святоотеческими методами и рекомендациями, в частности, формирование индивидуально приемлемого образа страсти как «субъекта внутреннего мира», анализ его самонаблюдения с обсуждением.

Всё это выступает проработкой «психологических аспектов покаяния» — принятия необходимости коренного изменения жизни, которая должна соответствовать духовным законам мироздания — нравственным заповедям, отражающим эти законы в голосе совести на новом уровне.

Греческий термин «метанойя» отражает признание человеком уклонения от нравственного закона и высшего предназначения. Но более важно появление переживания возможности ощутить внутри себя «Царствие небесное» и личных отношений с Творцом — источником бытия человека. Любое движение к покаянному изменению себя помогает противостоять психологическим проблемам, вызванным угрозами и тревогами современной жизни. Образцом покаяния, которой мы использовали, выступает Канон св. Андрея Критского. Данный текст предстает как разговор человека со своей душой, как призыв к духовно-нравственному изменению. Отдельные места Священного Писания, приводимые в Каноне, рассматриваются в качестве индикаторов/критериев состояния души, раскрывают процесс преображения человека. Изучение Канона способно также вывести на работу с символическими «субъектами внутреннего мира», образными ассоциациями (воспоминаниями и фантазиями).

Итак, в процессе покаяния внутренний мир человека освобождается от «рокового давления» внешних обстоятельств и внутренних зависимостей. Однако важно изучать проявления «духовно-психологического пленения», разделяя, с одной стороны, духовный, душевный/психологический и телесный аспекты, а с другой — изыскивая способы их интеграции.

Наши наблюдения показывают, что люди с запросом на психологическое консультирование/коррекцию/психотерапию могут недостаточно осознавать, что их жизнь является суммой различных зависимостей, влияний и психологических защит. Достаточно, однако, вспомнить множество факторов в принятии решений/жизненных выборов (мотивация и потребности, эмоциональный фон, межличностные отношения, обстоятельства, социальные влияния и др.) — и человек приходит к пониманию того, что содержание его внутреннего мира — не есть он сам на сущностном уровне. Мысли, чувства, желания, отношения — все они имеют свой источник, а потому люди должны учиться отделять свое «истинное я» от того, что кажется таковым.

Особо выделим важность понимания духовно-нравственной сущности психологических защит и работы с ними с этих позиций. С православно-христианской точки зрения, эти защиты способны придавать страстям социально приемлемое оформление, т. е. приспосабливать людей к «полноте жизни» вне соблюдения духовных законов. Психологические защиты становятся проводниками деструктивных духовно-метафизических сил⁶. Защитный механизм может считаться патологическим в том случае, если он обслуживает то, что христианская антропология определяет как страсти. Например, при гневе вытесняется негативное отношение к окружающим. При отрицании человек не замечает конкретную страсть. Так, при отрицании гнева человек оправдывает себя стремлением к «естественному аутентичному поведению» и правом на «праведный гнев». При сребролюбии не замечается стремление к накопительству и собственное скряжничество. Рационализация обосновывает чревоугодие потребностью организма в разнообразной экологически чистой пище.

«Мамона» хорошо рационализируется идеей о том, что деньги — это символ энергии для служения миру. Инверсии мотивов проиллюстрируем переходом тщеславия в демонстративное и лицемерное «смирение»⁷. Важно понимание духовной сущности диссоциаций. Святоотеческой традиции есть, что сказать о борьбе различных начал в человеке, которые психологи называют архетипами, субличностями, интроецированными объектами и т. п.

Программа «15 духовно-психологических шагов»

Применение православно-христианских идей к практике психологической коррекции привело нас к разработке конкретной Программы работы с духовно-психологическими проблемами. По некой аналогии с известными «пошаговыми техниками» для «анонимных» носителей определенных зависимостей, она включает следующие этапы.

1–2. Осознание человеком: а) автоматизмов поведения; б) стереотипности восприятия; в) шаблонности личностных и социально-психологических коммуникаций и пр., с пониманием невозможности собственными силами освободиться от возникающих на этой основе духовно-психологических зависимостей, проблем и конфликтов (внешних и внутренних).

3–4.Осознание духовной основы своих проблем и жизненных выборов/решений.

5–6.Признание: а) ответственности за духовно-психологическое «пленение», и б) необходимости поиска путей освобождения.

7. Обнаружение в себе духовного начала, противоборствующего деструктивным состояниям «эго».

8. Формирование социальной установки и практики позитивной коммуникации на «духовной вертикали» (в пределе — с высшими метафизическими смыслами и ценностями).

9–10. Осознание повседневного опыта как поля для внутренней, духовно-психологической борьбы — контроля за телесными реакциями, психическими состояниями, эмоциональными переживаниями, мыслями, образами.

11. Понимание духовной и метаисторической природы социально-культурных установок, норм, ценностей и социального познания/прогнозирования в целом.

12. Коррекция системы межличностных отношений на основе признания их духовной природы и нравственных обязанностей в связи с этим.

13–14. Принятие себя как воплощения замысла Творца о каждом человеке — носителе «образа Божьего, призванного к богоуподоблению». Принятие промысла о себе в качестве истинного смысла жизни.

15. Позитивное принятие идеи посмертного существования человека.

Работа по Программе позволяет выйти на осмысление духовно-нравственных вопросов человеческого бытия. Сегодня, например, внешнее финансово-бытовое благополучие многим не дает ощущение счастья. Могут не удовлетворять и постулаты так называемой позитивной психологии. Нужны более глубокие основы позитивного мироощущения. Заповедь «блаженные нищие духом, ибо их есть Царствие Небесное» — помогала человеку осознать, что: а) «эго в роли истинного я» — это «маска» для самого себя; б) самопознание зависит от того, насколько «духовное я» реально свободно в своей помощи человеку.

В этом плане показали свою эффективность даже простые интроспективные практики. Так, анализ того, какие жизненные обстоятельства/влияния вызывали мысли, образы, чувства, помогал человеку понять, что он сам стал «приземленным» и перестал искать ответы на важнейшие экзистенциальные вопросы — зачем живет, куда стремится его «сущностное я» и пр. Осознавалась причина душевной боли, возникающей, когда цели кажутся достигнутыми, благополучие — созданным, и вдруг они теряют смысл и привлекательность.

Деньги, карьера, победы над другими и пр. — всё вызывает чувство усталости и безысходности. Пока душа стремится к «земному», она обречена на страдания от его притяжения. Человек же, убежденный в существовании Высшего начала мироздания, видит смысл жизни в соединении с ним, в поиске своего предназначения⁸. Уклонение от этого под влиянием обстоятельств и внутренних сил ведет к потере себя.

В работе по Программе прорабатывалась также следующая проблематика.

Духовная составляющая общения

Мы исходили из того, что позитивная коммуникация предполагает:

а) осознание собственных эго-ограничений и неактуализированности/ «замутненности» «духовного я»;

б) умение разглядеть в другом человеке положительные аспекты его уникальности — особенно, с духовно-нравственных позиций;

в) понимание, что за психическими проявлениям других людей могут стоять навязанные социальные представления, а за духовно-нравственными изъянами — отрицательные метафизические силы.

Уместно вспомнить, что человек во внутренней коммуникации общается с субъектами внутреннего мира («персонажами», субличностями), и «духовное я» способно занимать позиции любого из них, усиливая позитивные влияния на человека или ослабляя отрицательные. Мы исходили также из того, что во внутренней коммуникации присутствуют отрицательные метафизические силы — например, искушение греховными помыслами детально описано в святоотеческой традиции (психологическое описание данного процесса см. в: Гостев, 2008). Во внешнем общении также участвуют положительные и деструктивные силы метафизической природы, которые стоят за людьми. И «духовное я» призвано различать эти силы.

Православное христианство подчеркивает значимость соотнесения в человеке воли а) божественной, б) человеческой и в) «демонической» — с отношениями человека с Богом, другими людьми, собственными деструктивными духовными силами⁹. Также отметим, что во внешней коммуникации человек обычно воспроизводит характер связей с окружающими (с участием духовных сил у общающихся¹⁰), находясь в плену социальных установок, ценностей, психологических защит, ложно воспринимая всё это как «собственное я».

О духовных основах депрессивных состояний

Подавленные состояния (разочарования, крушение идеалов и т. п.) являются одним из самых распространенных предметов психологического консультирования/терапии. Социальное окружение и внешние обстоятельства способны подавлять человека, особенно при его стремлении соответствовать неким стереотипам мышления/чувствования, поведения (считающимися правильными). Необходимо разотождествление со всем деструктивным из семейного сценария и других навязанных влияний.

Подавленные состояния часто возникают на основе неудовлетворительной самооценки. С духовной точки зрения, следует обратить внимание на основу для самооценки: самооценка может быть, например, завышенной, если человек проявляет себя не как «сын Божий», а как преуспевший в жизни «раб мира сего». Заниженная самооценка связана с недооцениванием своих способностей/талантов. Человек не видит заботы Бога о нем в виде определенных способностей — а это скрытое богоборчество, разрушительное для «духовного я». Духовный путь предполагает поиск в реальных ситуациях «высшей промыслительности» с возможностью использовать свой потенциал.

Подавленные состояния тесно связаны с темой страхов и тревог. С духовной точки зрения, такие чувства уязвимости для человека, лишенного веры в высший смысл своего существования, закономерны.

В библейской традиции страх разделялся на «страх перед Творцом» (который предполагает следование нравственному закону и поиск высшего предназначения; это опасения игнорировать духовные законы) и «страх перед тварным миром» с его видимыми и невидимыми опасностями. Относительно первых человек либо предпринимает реальные действия, либо «предается на волю Божью», относительно вторых — опирается на святоотеческие методы борьбы с отрицательными духовно-метафизическими силами.

Современные люди в большинстве своем отрицают наличие «невидимого духовного мира». Признание его рассматривается как проявление психотического расстройства¹¹. Однако многим знакомы переживание некой беспричинно-иррациональной «неведомой угрозы» и ощущение незащищенности перед нею. И поэтому важно осмыслить духовно-метафизическую основу подобных переживаний. А она описана в святоотеческой традиции.

Появление страхов/тревог усиливается экзистенциальным кризисом при осознании недостаточности для счастья внешних успехов и удовлетворения биосоциальных потребностей. Регрессивные стратегии при этом являются классикой формирования невроза. Альтернативой мы считаем поиск людьми духовно-нравственного содержания человеческого бытия и «высшего предназначения».

Известно, что страхи/тревоги питаются неудачами в личной жизни. Понимание глубинных причин таких неудач невозможно без учета духовно-нравственного фактора. Так, в современном обществе установки на личный комфорт и успешность формируют у людей потребительское отношение к семейным ценностям и взаимоотношениям между полами. Социально одобряемая легкость разрыва отношений при первых признаках их дискомфортности не устраняет психотравматизацию, формирует подозрительность к противоположному полу, питает неуверенность в себе для будущих отношений.

В традиционных культурах люди призваны передать потомкам нравственные ориентиры. Современный же человек может не осознавать, что он, транслируя семейно-родовой сценарий, воспроизводит неблаговидные поступки предков. Выявить же их негативные влияния достаточно сложно, а порой и опасно (см. «расстановки» Хеллингера).

Заметим также, что неудачи в личной жизни — это и нерожденные, а иногда и убиенные дети. Верующему же человеку открыта реализация любви к Богу и ближнему.

Отметим, что на духовном уровне столь важное для личной и семейной жизни половое влечение управляется как промыслительно (поиск «второй половинки»), так и деструктивным духовно-психологическим влиянием, направляющим сексуальность исключительно на получение удовольствия и половое самоутверждение¹². Половая сфера становится смыслообразующей основой жизни, одним из главных показателей ее успешности. С нравственных же позиций это мешает формированию глубокого психоэмоционального и, тем более, духовного контакта между мужчиной и женщиной. В итоге, человечество в лице отдельных национально-культурных и государственных его компонентов сталкивается с растратой человеческого ресурса.

Православное мировоззрение говорит о необходимости осознать: сексуальная жизнь должна быть проявлением божественной любви. Данное положение является для авторов статьи основой для работы с психосексуальными расстройствами¹³.

О духовном кризисе современного человека

Сразу отметим, что духовно-психологический кризис может возникать у людей и при светском мировоззрении, и в рамках любой религиозной конфессии, и даже как результат пребывания в сектах. Специфика таких кризисов — предмет особого рассмотрения, и мы планируем впоследствии высказаться по данному вопросу. В данной же статье укажем лишь на некоторые общие моменты, характерные для духовных кризисов с метафизическим содержанием. Духовный кризис с таким содержанием мы понимаем, прежде всего, как следствие потери связи человека со «сферой высших духовных смыслов», в максимальном выражении — со «сферой божественного», латентно/потенциально представленной во внутреннем мире человека. При этом подчеркнем, что этот кризис — необходимый этап духовных поисков (тем более, религиозных). Этот этап способен дать переживание «нематериального начала» человеческого бытия. Когда подобное мироощущение пришло, взгляд человека на себя, других людей и окружающий мир кардинально меняется. Новое состояние понимается как результат непосредственного воздействия «высшего, духовно-метафизического начала».

Но подобное состояние не только приходит к человеку, но и отходит от него¹⁴. Это неотъемлемый атрибут духовной жизни, необходимый этап на пути человека к высшим, божественным смыслам. Это «путь к себе» — по «синусоиде духовного возрастания». При отсутствии на этом пути чередования «взлетов» и «падений» человеку следует задуматься, а действительно ли он идет путем духовного развития или пребывает в самообольщении.

Психологу желательно иметь в виду, что потеря связи с «духовно-метафизическим источником» переживается человеком как «погружение во мрак», «омертвение души», «окаменение сердца» и т. п. Ритуальные действия — например, церковные обряды — перестают вызывать внутренний отклик, не затрагивают глубин внутреннего мира.

Иными словами, Божественный источник, показавшись, отходит, давая возможность людям отправиться на его поиски, прилагая усилия. При этом человек обычно уже не удовлетворяется тем, что восхищало его в предыдущий период духовного роста. Крайне важно не впасть в иллюзию «прогресса» духовной жизни, которая может привести человека в состояние «прелести» — т. е. искажений в познании духовных смыслов.

Для духовно-ориентированного психолога крайне важно не испугаться болезненных переживаний, которые испытывает человек во время духовного кризиса. И в этом — принципиальное отличие от секулярных подходов к решению духовных проблем в психологической практике. Светский психолог в кризисных проявлениях увидит симптомы психопатологии и будет стараться облегчить состояние клиента существующими методами, не понимая онтологии духовно-метафизического кризиса. Психокоррекция/консультирование и психотерапия, работая с трудностями личностного роста, на деле могут препятствовать духовному взрослению человека, его движению вверх по «духовной вертикали».

Вместо заключения

Высказанные в статье положения нашего подхода предлагаются коллегам для ознакомления и дальнейшего обсуждения. Авторы статьи надеются, что изложенные в ней мысли позволяют допустить: духовно-психологическая помощь на основе православно-христианской антропологии и святоотеческих психологических идей может рассматриваться как метод практической психологии личности. Такой вид «душепопечения» предполагает духовно-ориентированные психологическое консультирование, психологическую коррекцию и психотерапию.

Основной нами видится разработка соответствующих методов на пересечении светского и религиозно-ориентированного подходов в психологической коррекции/консультировании и психотерапии.

В большей мере разработка данных методов ориентирована на людей, имеющих, как минимум, интерес к христианству, в частности, к православию. В то же время, мы полагаем, что идеи, возникшие в рамках «православного душепопечения», могут представлять интерес и для других видов духовно-ориентированных методов психологической помощи, причем как секулярных, так и конфессионально-специфичных.

Развитие обозначенного в статье подхода предполагает также дальнейшую теоретико-методологическую работу, главная форма которой — строительство концептуально-терминологических «мостиков» с существующими положениями современной практической психологии личности.

В прикладном плане авторы статьи разрабатывают обучающие учебно-консультативно-практические модули для оказывающих духовно-психологическую помощь на основе святоотеческих идей — по принципу «обучай учителей». Нам представляется также значимой организация «клубного формата», позволяющего обсуждать книги, фильмы, различную интернет-информацию и пр. с нравственных и духовно-психологических позиций.

Результаты решения указанных теоретико-методологических и прикладных задач будут изложены в будущих публикациях.

Работа выполнена по государственному заданию № 0138-2022-0001 по теме: «История психологии и историческая психологии в контексте актуальных проблем развития современного российского общества». Номер регистрации в ЕГИСУ НИОКТР – 121040100249-8.

Сноски и примечания

¹ Среди них отметим В.М. Аллахвердова, К.А. Абульханову, Н.В. Борисову, Б.С. Братуся, Ф.Е. Василюка, М.И. Воловикову, А.А. Гостева, В.Н. Дружинина, В.А. Елисеева, А.Л. Журавлева, В.В. Знакова, В.А. Кольцову, В.И. Лутовинова, В.В. Ничипорова, Г.В. Ожиганову, А.А. Остапенко, В.А. Пономаренко, В.И. Слободчикова, А.В. Сухарева, Т.А. Флоренскую, В.Д. Шадрикова, Л.Ф. Шеховцову, П.Н. Шихирева, А.В. Шувалова, А.В. Юревича. В списке литературы представлены только некоторые из работ перечисленных авторов. О других публикациях в области психологии духовно-нравственной сферы человеческого бытия — см. ссылки в работах авторов настоящей статьи – Гостев, 2018; Гостев, Борисова, 2012; Гостев, Елисеев, Фомин, 2006; Фомин, Гостев, 2017.

² В частности, это делается усилиями авторов настоящей статьи — см. сноску 1. В работах указанных авторов раскрываются теолого-психологические аспекты данной тематики, что позволяет нам отослать к ним заинтересовавшего читателя.

³ Рассмотрению таких оснований в качестве теоретико-методологической проблемы психологической науки посвящены указанные выше публикации авторов данной статьи (см. также другие работы А.А. Гостева за последние десятилетия).

⁴ Термин, описывающий «троическое единство» в христианском богословии.

⁵ Главными из них являются: чревоугодие, блуд, гнев, сребролюбие, печаль, уныние, тщеславие, гордость.

⁶ В Каноне св. Андрея Критского говорится о «кожаных ризах», которые сшиваются грехом и отделяют человека от Бога. «Кожаные ризы» и могут быть описаны в виде психологических защит.

⁷ Однако мы не должны забывать и о позитивной инверсии, когда страсть изгоняется добродетелью (гнев — состраданием, сребролюбие — милосердием).

⁸ Конечно, при учете конфессиональных различий в поиске ответов на экзистенциальные вопросы. В этом нам помогало изучение трансперсональной психологии.

⁹ Процесс интроспекции зачастую превращается в общение с «интроецированными духовными сущностями», как положительной (благодатные силы), так и отрицательной («демонической») природы.

¹⁰ Психоаналитическое понятие «переноса» приобретает духовное прочтение — «переносом» может обозначаться зависимое поведение, в котором человек реализует чуждую ему волю деструктивной духовной природы.

¹¹ В психиатрии, однако, хорошо известны случаи алкогольного и наркотического галлюциноза. При органических психозах у человека также возникают образы различных «духовных сущностей», которые он не способен контролировать. И нет научных доказательств, что феноменология отрицательных метафизических сил— лишь галлюцинации, что у возникающих образов нет прообразов вне внутреннего мира человека (этот вопрос с психологических позиций подробно рассматривается в: Гостев, 2008).

¹² В качестве объекта влечения может быть выбран любой естественный или искусственный объект. Показательно, например, создание роботов для оказания сексуальных услуг.

¹³ Понятна важность гендерной проблематики в современном мире. Что значит быть настоящим мужчиной/настоящей женщиной при «гендерной революции»? Как сохранить традиционную мужественность/женственность? Это сложнейшая тема в теории и практике современного психологического консультирования и психотерапии.

¹⁴ Как сказано в Евангелии от Иоанна, «Дух дышит, где хочет». Не знаешь, откуда приходит и куда уходит. Так бывает со всяким, рожденным от Духа.

Литература

1. Гостев А.А. О проблемах становления религиозно-ориентированного психологического знания // Психология. Журнал высшей школы экономики. 2007. Т. 4. С. 35–45.
2. Гостев А.А. Психологические и духовно-нравственные проблемы современного человека: риски-угрозы-вызовы // Институт психологии Российской академии наук. Социальная и экономическая психология. 2020. Т. 5.
3. № 4 (20). С. 35–66.
4. Гостев А.А. Психологические аспекты изучения глобальной психоманипуляции // Психологический журнал. 2017. Т. 38. № 4. С. 17–28.
5. Гостев А.А. Психология духовно-нравственного начала человека – направление развития методологических основ психологической науки // Актуальные проблемы психологии труда, инженерной психологии и эргономики. Вып. 2. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2011. С. 360–378.
6. Гостев А.А. Психология и метафизика образной сферы человека. М.: Генезис, 2008.
7. Гостев А.А. Пcихоманипуляции в духовно-нравственной сфере человеческого бытия // Духовно-нравственные проблемы современной личности. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2018. C. 138–164.
8. Гостев А.А., Борисова Н.В. Психологические идеи в творческом наследии И. А. Ильина: На путях создания психологии духовно-нравственной сферы человеческого бытия. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2012.
9. Гостев А.А., Елисеев В.А., Фомин А.Г. К проблеме концептуально-терминологического перевода святоотеческих описаний психологических реалий. // Материалы VI Международной встречи по истории психологии. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2006. С. 177–187.
10. Гостев А.А., Фомин А.Г. Проблемы оказания духовно-психологической помощи: святоотеческий вклад в психологическое консультирование // Humanity space International almanac. 2020. V. 9. № 6. С. 643–649.
11. Духовно-нравственные проблемы современной личности. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2018.
12. Журавлев А.Л., Юревич А.В. Психология нравственности как область психологического исследования // Психологический журнал. 2013б. Т. 34. № 3. С. 4–14.
13. Кольцова В.А. История психологии: проблемы методологии. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2008.
14. Ожиганова Г.В. Духовная личность. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2020.
15. Проблемы нравственной и этической психологии. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2011.
16. Психологическое здоровье личности и духовно-нравственные проблемы современного российского общества. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2014.
17. Сухарев А.В. Развитие русской ментальности. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2017.
18. Фомин А.Г., Гостев А.А. Многослойная модель личности «Матрёшка»: психологические размышления на основе святоотеческих идей // Фундаментальные и прикладные исследования современной психологи. Результаты и перспективы развития. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2017. С. 367–375.
19. Франк С.Л. Душа человека. Опыт введения в философскую психологию. М.: Книжный клуб «Книговек», 2015.
20. Человек между восхождением и нисхождением. Опыт научной дискуссии. М.: Народное образование, 2021.
21. Шадриков В.Д. Возвращение души: Теоретические основания и методология психологической науки. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2021.
22. Шувалов А.В. Методологические аспекты психологического человекознания. // Национальный психологический журнал. 2014. № 3 (15). С. 16–26.

Источник: Гостев А.А., Фомин А.Г. Актуальные проблемы духовно-психологической помощи: взгляд со святоотеческих позиций // Познание и переживание. 2022. Том 3. №1. С. 72-89. DOI: 10.51217/cogexp_2022_03_01_04