Олеся Владимировна Волкова: мое первое исследование

— Как Вы считаете, зачем вообще студентам нужно заниматься исследованиями, проводить их? Чем это может быть полезно?

— Здесь есть три задачи и определённые «правила игры». 

Что означают «правила игры»? Университет — это система, которая гарантирует, что выпустившийся студент — это высококвалифицированный специалист. Он не просто владеет какими-то навыками, но ещё имеет достаточно широкий взгляд на проблему. 

Первый момент. Получая высшее образование, человек не только знакомится с прикладной стороной своей профессии (как это делают в средних специальных учебных заведениях), но и с фундаментальной стороной знания, которая касается науки. За счёт этого высшее образование становится более полноценным. Это совсем иной уровень образованности, социализации и масштаба кругозора. Обобщая, если мы с вами говорим о высшем образовании как об образовании другого уровня, то здесь научная часть имеет обязательный характер. 

Второй момент. Если касаться непосредственно гуманитарного образования, то я считаю, что научная работа выступает способом определиться с узким управлением дальнейшей профессиональной деятельности. К примеру, мне, как психологу, написание выпускной квалификационной работой или проведение научного исследования даёт понимание, в рамках какой парадигмы в дальнейшем буду работать. Например, я стану гештальт-терапевтом или пойду в психоанализ, поскольку научная работа предполагает взаимодействие с методологией (на чьи работы опираюсь, на чьи представления о проблеме я буду ссылаться).

Третий момент, не менее важный, чем два предыдущих, заключается в том, что исследования — это большая перспектива для того, чтобы молодые учёные могли построить планы на будущую карьеру. Например, когда училась в университете и писала свою дипломную работу, я никогда не думала, что она ляжет в основу моей кандидатской диссертации. Когда стала работать в аспирантуре над своей кандидатской диссертацией, 70% моей дипломной работы легло в её основу. По сути, я использовала практически весь материал, что упростило мне понимание того, чем хочу заниматься, в какую сторону хочу идти. Когда человек, закончив университет, начинает свою научную деятельность, у него достаточно узкий круг людей, который может ему в этом помочь. А когда вы обучаетесь в университете, вы окружены доцентами, профессорами. Это те люди, которые ведут научную работу, и это, в общем, такой способ сэкономить свои ресурсы во всех смыслах и сразу посмотреть, на кого бы я хотела быть похожим, какое будущее я вижу впереди, к кому сейчас могу приклеиться и поработать, посмотреть и научиться? Считаю, это очень важная составляющая учёбы и не менее интересная ко всему прочему.

— Вы упомянули свою дипломную работу, диссертацию… Скажите, чему было посвящено Ваше первое научное исследование, как Вы выбрали тему для него? 

— Когда я писала свою дипломную работу, у меня не было представления о том, чем бы я хотела заниматься. Поэтому я обратилась с просьбой к своему научному руководителю: «Дайте мне какую-нибудь тему». Она подняла глаза кверху и сказала: «Ну, занимайся волей». Я стала думать. 

Я исследовала волевое развитие детей старшего дошкольного возраста. Свою работу начала писать не на 5-ом курсе, а на 4-ом. Решила делать всё заранее и растянула это удовольствие на 2 года. С таким раскладом моя работа была достаточно качественной: было много времени на то, чтобы и практику провести, и статистический анализ сделать. 

Когда поступила в аспирантуру, мой научный руководитель, уже Валерий Анатольевич Ковалевский, который был ректором Красноярского государственного педагогического университета им. В.П. Астафьева, задал вопрос: «А какой темой Вы хотите заниматься?». Ответила, что ранее занималась исследованием воли. Он предложил продолжить работать над этой темой. То есть, посмотрев мою работу, он понял, что она была высокого уровня и это хороший научный задел. В этом смысле мне было легко.

Но когда я стала писать свою докторскую диссертацию, мне пришлось, конечно, поразмыслить. Надо было исходить не только из своих интересов и пониманий, но и из тех знаний, которые я имею. Так как требования к докторской диссертации очень высокие: нужно построить свою концепцию. Здесь я уже ориентировалась и на свои знания, и, наверное, на свой какой-то личный интерес, ведь я ещё и практикующий психолог, психотерапевт. Исходя из того, что я вижу, общаясь с живыми людьми, я имею примерное представление, с какими трудностями и проблемами люди сталкиваются. Владение английским языком открывает мне доступ к иностранной литературе — очень интересно было совместить российские и западные концепции. Так что тема моей докторской диссертации была посвящена выученной беспомощности. Эта концепция разрабатывалась американскими психологами, но я объяснила выученную беспомощность с точки зрения отечественной.

— Вы сказали, что первую свою работу Вы решили сделать заранее и растянули на 2 года. Как Вы выстраивали свою работу на тот период? Какие этапы были, как Вы организовали исследование, чтобы результат Вас удовлетворил?

— Это, наверное, такие особенности моей личности. Я человек очень системный и никогда не откладываю всё на последний момент. Это очевидно, исходя из того, что я пришла на 4-ом курсе к научному руководителю. Ещё мне было важно разобраться в теме, погрузиться в неё и ориентироваться в ней. Чтобы это была не просто написанная выпускная квалификационная работа, а тема, которую я качественно изучила. 

Конечно, сначала я работала с теорией: выбирала концепции, касающиеся возрастной периодизации и воли. Это было важно для меня, так как старший дошкольный возраст — это период, когда воля только начинает формироваться и, соответственно, нужно было подобрать те концепции, которые будут помогать это делать. 

Следующим этапом я ходила своими ногами, договаривалась с детскими садами, чтобы меня туда пустили. Говорила: «Здравствуйте, я такая-то, вот моя дипломная работа, дайте мне возможность поработать». Приходилось презентовать себя как молодого учёного. Каждый раз, приходя в образовательные учреждения, вынуждена была рассказывать о том, кто я, каковы мои научные интересы. Чем чаще рассказывала, тем больше я сама понимала. Вот такой побочный эффект. 

Ну а когда на 5-ом курсе была преддипломная практика, я просто собирала весь материал и приводила его в порядок — то есть систематизировала. 

Первый вариант своей дипломной работы я строчила на печатной машинке, была перепечатана каждая страница: если вдруг надо было вставить какой-то абзац текста или параграф, то ползла вся нумерация.

— Помимо упомянутых трудностей, были ли ещё какие-то проблемы? Например, связанные с тем, что теорий очень много и, может, это сбивало с толку? Что для Вас было самым трудным в Вашей первой исследовательской работе?

— Самой трудной для меня стала математическая статистика, потому что являюсь гуманитарием в чистом виде. Каждый раз приходилось заново вспоминать, осваивать все эти закономерности корреляционного анализа. Я совершенно не умею работать со статистическими инструментами и всегда ищу кого-то, кто проконсультирует. Горжусь своими аспирантами, которые могут это делать самостоятельно, а методологически и логически работу выстраиваю сама. 

Ещё был, наверное, непростой момент, но это уже касается кандидатской диссертации. Кроме того, что ты пишешь работу, проводишь исследования, важно, чтобы эта работа была представлена в разных источниках — это называется апробация. В том числе публикации в сборниках, выступления на конференциях, публикации в индексируемых журналах. Помню, что свою первую статью в обычном журнале, который, по-моему, назывался «Школа личности», я переписывала раз 20. Не могла понять, каким языком её писать, как её структурировать, какова логика. А теперь мне аспирантка говорит: «Как Вы так пишите быстро много?». Вследствие опыта уже нарабатываются определённые алгоритмы на уровне, мне кажется, нейронных связей. Знаете, это просто компетенция, которую нужно формировать. Важно не бояться писать небольшую статью, какие-то тезисы, потом писать чуть больше — это увлекательный процесс. 

На самом деле, наука — это тяжёлый труд, но относитесь к науке, как к творчеству, и занимайтесь темами, затрагивающими личный интерес. На моем примере: зная что-то про выученную беспомощность, я могу это применять и в своей личной жизни, замечая это и помогая людям.

— Как Вы считаете, какие направления психологической науки сейчас наиболее перспективные и почему?

— Я, конечно, как тот кулик, буду хвалить своё болото. 

Мне очень нравится разработанная мной концепция. Я считаю, что тема выученной беспомощности сейчас будет всё более и более популярной в связи со всеми мировыми событиями. Постпандемийный период очень весомый вклад внёс. Я думаю, что в этой теме настолько много разных граней, которые есть смысл изучать во взаимосвязи с соматическим здоровьем и возрастными аспектами. Изучение методов экспресс помощи при столкновении с ощущением, что мы не можем преодолевать препятствия, хотя нужно немножко поднапрячься и обнаружить свои собственные ресурсы. 

Я думаю, что кризисная психология будет сейчас достаточно интенсивно развиваться. Сегодня психологическая наука находится на этапе, на котором более популярен целостный подход, а человека рассматривают как систему, в которой все элементы тесно взаимосвязаны между собой. 

Говоря про конкретные направления: мы знаем, что есть психоаналитические школы, психодинамический подход, когнитивно-поведенческая психотерапия, более гуманистически ориентированные школы, гештальт-терапия, позитивисты. Безусловно, сейчас теряют популярность направления, характеризующиеся директивностью. Например, современного человека вряд ли можно уложить на кушетку, как это делал Фрейд, и заставить бесконечно продуцировать поток свободных ассоциаций. 

Индивидуальность развития личности как особенного объекта в его тесном и целостном взаимоотношении со всем миром, его уникальность — это, наверное, самое главное. 

Думаю, что на эти задачи больше сейчас отвечают гуманистические парадигмы, которые ориентированы на то, какой ты конкретный человек и что ты из себя представляешь.

— Какова область Ваших научных интересов на данный момент? Правильно ли я понимаю, что Вы продолжаете расширять Вашу концепцию, или, может, у Вас есть еще области, в которых Вы работаете и которые Вам интересны?

— Мне кажется, люди в основном выбирают либо академическую жизнь, либо прикладную жизнь. Я стараюсь удержаться в двух этих ипостасях, потому что у меня большая частная практика и для меня это очень большой ресурс. Соответственно, мне очень важно развивать то научное направление, которое имеет конкретную пользу. Моё исследование посвящено генезу выученной беспомощности: как она формируется с самого раннего детства, что может являться её маркерами и предикторами, что оказывает влияние на развитие этого состояния. Следовательно, в своём исследовании я разобралась, так скажем, с общей логикой того, как это происходит. А деталей там бесчисленно: система детско-родительских отношений, особенности соматического здоровья, особенности образовательной среды, социальная ситуация, культурная ситуация.

Например, у меня была длительная стажировка более 9 месяцев в США, из которой я приехала только в августе. Там я проводила исследования по своей авторской методике, и в моей выборке были американские студенты. Я проводила сравнительный анализ. Кстати, скоро в кемеровском журнале выйдет моя статья о том, как у американских и у наших студентов формируется выученная беспомощность. Многие моменты стали для меня открытиями. Как, например, наши и американские студенты включены в социальную жизнь. Первые признаки выученной беспомощности чаще всего формируются в тот момент, когда ребёнок поступает в образовательное учреждение (детский сад или школу). Вот он был весь такой цветущий, уверенный в себе, и вдруг его крылышки обломали зачем-то, и он стал беспомощным. Чаще всего дети ищут поддержку в семье. Но американские студенты в семье находят поддержки гораздо меньше. У них настолько выстроена образовательная система, что они говорят: «Меня поддерживала моя школа. Меня поддерживал мой тренер. Меня поддерживали мои преподаватели. Когда дома случалась какая-то беда, которая была психологически травматичной для меня, я шёл туда: к своим товарищам и к своим наставникам». Интересно наблюдать, как разнится процесс формирования выученной беспомощности в зависимости от национальных и культурных особенностей.

Докторскую диссертацию я защитила в 2018 году. Не так уж давно, 5-ый год уже прошёл, для доктора наук это не очень большой стаж. В стране этой темой у нас занимаются только 2 человека: первый — это профессор, ректор челябинского госуниверситета, второй — я. Соответственно, не очень много исследований по этой тематике, хоть она становится всё более и более популярной. Так что, конечно, я заинтересована в развитии своей научной школы, и мои аспиранты продолжают исследовать эту тему. Я буду всех активно в неё приглашать, так как мне самой интересны мои научно-эгоистические интересы. 

— Какой совет Вы могли бы дать тем студентам, которые делают первые шаги в своей научной деятельности?

— Я бы исходила из следующих шагов: 

Во-первых, если бы я сейчас была студентом первого или второго курса, обязательно бы присутствовала на всех научных мероприятиях, которые проводятся в институте. Не только с целью активного участия, а просто посмотреть, что мне интересно, какие темы мне откликаются. 

Во-вторых, я бы точно изучила, кто из передовых учёных в институте и вообще в университете работает и, может быть, походила бы на его лекции. Очень важен человеческий контакт, показывающий, с кем мне комфортно работать, кто личностно по стилю подходит. Все учёные уникальны, все они интересные, но если нет личностного совпадения, то науку крайне сложно будет делать. Когда я писала свою кандидатскую диссертацию, в качестве научного руководителя я выбрала Валерия Анатольевича Ковалевского, потому что он меня очень привлекал как личность. Он был очень устойчивым, он был по-отечески понятным, он говорил чётким, ясным языком, он объяснял так, как мне было интересно, он вовлекал меня в процесс. Мне кажется, что личность научного руководителя здесь имеет очень важное значение. 

В-третьих, очень важно знакомиться современными исследованиями. Считаю это обязательным. Все студенты должны быть зарегистрированы на портале е-elibrary.ru и смотреть, какие публикации сейчас выходят. Сейчас очень много возможностей. 

Даже как у нас проходил научный микрофон, где в жанре чуть ли не стендапа можно познакомиться с какими-то научными исследованиями. Важно пробовать, пробовать, пробовать! Если попробовали в одном направлении и не пошло, вдруг поняли, что эта тема не откликается, то смело можно направление менять и искать то, которое вам будет интересно.

— Помимо elibrary, какие бы источники ещё Вы посоветовали, где можно найти какой-то научный материал, ознакомиться с ним? 

— Почему я всегда советую eLibrary: во-первых, у него самый простой доступ, а во-вторых, на этом портале можно найти действительно качественные материалы, достойные внимания. 

К сожалению, в гуманитарной сфере выходит много материалов, которые, на самом деле, являются мусором. Опубликовать какую-то книгу, назвав себя психологом великим, может любой человек, который имеет сколько-то денег. Получить отзывы, рецензии и сделать красивую обложку привлекательную с точки зрения маркетинга достаточно легко. 

А eLibrary — это самая большая база, в которой можно, по ключевым словам, посмотреть, кто сейчас публикует по теме материалы. Там очень много ссылок прямых, это все бесплатно. Мне кажется, это самый простой, доступный способ. 

Ещё такой момент. Я всегда своим студентам и аспирантам предлагаю обмениваться материалами, дискутировать. У нас есть такие научные клубы, где мы находим вместе какие-то материалы и друг с другом обсуждаем. Студентам всегда предлагаю посоветоваться с преподавателем, если они нашли какой-то материал. Узнать, достоин ли он внимания или, может быть, это сомнительный источник информации, которым не стоит забивать свою голову.

— Резюмируя, самые главные источники знания для студента — это просмотр elibrary и общение с преподавателями?

— Да! Учёные, занимающиеся исследованиями постоянно и представляющие отечественную науку, постоянно находятся в курсе научных новинок. И если выходят какие-то свежие публикации, я думаю, что научный руководитель всегда может посоветовать что-то достойное вашего внимания. 

— Как Вы могли бы продолжить фразу «Наука для меня...»?

— Наука для меня — одна из важных частей моей жизни и не только профессиональной. Это способ проверки себя на прочность и, безусловно, объединения с другими людьми, что очень важно.

Когда наука только для одного учёного — в ней нет смысла.

Источник: ПППС