Совладающее поведение как предиктор межличностной зависимости в близких отношениях

Жизнь современного человека наполнена динамическими изменениями. С каждым годом взаимодействие людей друг с другом всё больше переходит из реальности в интернет-пространство. Особенно сильно на это повлияла пандемия коронавирусной инфекции COVID-19. В связи с этим особенно остро встают вопросы о том, как изменилось качество близких межличностных отношений и как личность совладает с новым социально-психологическим контекстом.

Любые изменения обладают амбивалентными свойствами и влияют на жизнедеятельность человека и в негативном, и в позитивном аспекте. Ввиду этого современные науки сталкиваются с новыми вызовами, что создает необходимость в глобальных эмпирических исследованиях и углублении научного знания.

Например, проблема поведенческой зависимости существует многие столетия, но изучение ее феноменологии (факторов, предикторов, признаков, типов, последствий) стало наиболее актуальным с приходом тех изменений жизни, которые послужили «пусковым механизмом» развития новых поведенческих аддикций, не связанных с приемом психоактивных веществ: зависимости от социальных сетей, интернет-зависимости, зависимости от мобильного телефона, зависимости от компьютерных игр, шоппинг-зависимости и др.

Особое место в ряду поведенческих аддикций занимает межличностная зависимость, в основе которой находятся специфическая по качеству и интенсивности связь между людьми — субъектами близких отношений. «Эта связь с точки зрения социально-психологической науки является сложным и неоднозначным феноменом. Сильная связь, или взаимозависимость людей друг от друга, может делать их более жизнестойкими, стрессустойчивыми или, наоборот, уязвимыми, беспомощными, не способными противостоять стрессу. Следовательно, зависимость в межличностных отношениях выходит за рамки исключительно деструктивной феноменологии и может быть представлена как ненормативный и нормативный феномен. Однако зависимость в межличностных отношениях в отечественной науке и практике на данном этапе традиционно рассматривается как аддикция, дезадаптивное поведение, что, на наш взгляд, вступает в противоречие с концептуальными положениями классической социальной психологии отношений» [1, с. 4].

Изучение предикторов межличностной зависимости практически не обсуждается в современной психологической науке. На наш взгляд, одной дифференциации типов межличностной зависимости недостаточно. Чтобы управлять феноменом (трансформировать его), необходимо знать факторы и его предикторы. Именно поэтому выделение и описание системы предикторов имеет несомненное научно-практическое значение, позволяя не только выявить те факторы, которые обладают прогностической функцией, но и спрогнозировать, предотвратить или преодолеть возникновение и усиление дезадаптивных последствий деструктивных типов межличностной зависимости. Проблему феномена зависимости ученые рассматривают уже многие десятилетия. Так, ученица Дж. Боулби — М. Эйнсворт — в 1969 г. впервые предприняла попытку соотнести и дифференцировать такие смежные феномены, как зависимое поведение, объектные отношения, привязанность, а также описать феноменологию этих понятий, основываясь на синтезе уже имеющихся концепций известных ученых, как то: Э.К. Беллер (1955), Э. Хартнес (1955), А. Хартпут (1963), Э. Маккоби и Ч. Мастерс, Р. Х. Уолтерс и Р. Д. Парк (1964). М. Эйнсворт утверждала, что «концепция зависимости объясняется лучше всего как абстракции для типов функциональных отношений, включающих контроль над широким спектром индивидуальных реакций на стимулы, предоставляемые личностями с похожими индивидуальными особенностями (зависимость). А привязанность можно рассматривать как форму зависимости систем поведения одного человека от уникальных физических и поведенческих стимулов, предоставляемых конкретным другим человеком (или очень немногими лицами)» [2, с. 969]. Как зависимость, так и привязанность приобретаются путем обусловливания различных систем поведения, таких как подход, ориентация, отношение, следование, следование за собой, прикосновение, улыбка и вокализация, по отношению к конкретному человеку или к классу людей. Физические и поведенческие характеристики становятся дискриминационными и усиливающими стимулами, которые поддерживают и действительно контролируют поведение ребенка. Таким образом, разделив феномены зависимости и привязанности, М. Эйнсворт спровоцировала появление новых концепций зависимого поведения [2, с. 969].

Методологической основой нашей работы стала когнитивно-интеракционистская концепция межличностной зависимости Р. Борнштейна, который утверждал следующее: «Зависимость особенно актуальна в определенные моменты жизни, например в детстве и в зрелом возрасте. Действительно, зависимость часто рассматривается как необходимое следствие старения из-за нормативного сокращения физических, межличностных и финансовых ресурсов. Зависимость может проявляться во многих сферах жизнедеятельности и принимать различные формы (пассивный, активный, физический, финансовый, эмоциональный и т. д.). Учитывая сложность межличностной зависимости, активное и адаптивное согласование баланса между стремлением к автономии и более или менее необходимыми аспектами зависимости может быть трудным, но оно также может быть неотъемлемой частью успешной стратегии выстраивания близких взаимоотношений» [3, с. 128].

Р. Борнштейн в когнитивно-интеракционистской модели межличностной зависимости выделил когнитивный, поведенческий и эмоциональный компоненты, а также три типа межличностной зависимости. Он утверждал, что «психодинамическая теория характеризует зависимость с точки зрения патологии, но работа над причинами и последствиями межличностной зависимости, предполагает, что некоторые ее типы (например, «здоровая зависимость») могут быть довольно адаптивными (в отличие от менее желательных форм, таких как деструктивная сверхзависимость и дисфункциональное отделение). Разные типы зависимости могут иметь разные последствия для человека и близких взаимоотношений» [3, с. 130].

В отечественной психологии когнитивно-интеракционистскую концепцию поддержала О.П. Макушина и адаптировала в 2005 г. методику, предложенную Р. Борнштейном для определения типа межличностной зависимости. Однако стоит отметить, что в исследованиях О.П. Макушиной феномен межличностной зависимости рассмотрен в большей степени с позиции общей психологии и основное внимание сфокусировано на патологии межличностной зависимости [4, с. 25].

Таким образом, в методологическую основу наших исследований легла когнитивно-интеракционистская модель межличностной зависимости Р. Борнштейна. Путем анализа и синтеза теоретического исследования мы в значительной степени дополнили модель межличностной зависимости, рассмотрели ее с позиции социальной психологии в контексте близких отношений.

Межличностную зависимость мы рассматриваем как «социально-психологический феномен, сопряженный с качеством близких отношений. Это особый вид осознанного, частично осознанного или неосознанного социального поведения человека, в основе которого лежит его потребность в защите, укреплении (или компенсации слабости) собственного Я» [5, с. 38–42].

Межличностная зависимость включает в себя три типа: деструктивную сверхзависимость, дисфункциональное отделение, здоровую зависимость.

Здоровая зависимость — это зрелая, активная форма социального поведения субъектов близких отношений, ориентированного на получение поддержки и усиливающего адаптивный потенциал личности. Ее специфичными признаками являются контекстуальная гибкость, симметричность (взаимность).

Деструктивная сверхзависимость — социальное поведение, основанное на ригидном, манипулятивном, невзаимном стремлении к получению помощи и поддержки на фоне постоянного ощущения себя бессильной и несамостоятельной личностью, независимо от конкретной ситуации.

Дисфункциональное отделение — это особенность социального поведения, которая характеризуется неспособностью или нежеланием развивать социальные связи и участвовать в межличностных отношениях, а также использовать подходящее для ситуации аффилиативное поведение [5, с. 42].

Если рассматривать структуру и функции межличностной зависимости (см. рис. ниже), станет очевидной связь типов межличностной зависимости и совладающего поведения. Совладающее поведение — это осознанное поведение личности, умение преодолевать трудности, совладать с невзгодами повседневной жизни, эффективно адаптироваться к жизненным затруднениям, регулировать свое эмоциональное состояние и поведение в такого рода ситуациях. То есть совладающее поведение направлено на осознанную защиту личности. Также стоит отметить, что предыдущие исследования взаимосвязи типов межличностной зависимости и совладающего поведения указывают на специфическую связь между двумя феноменами [5, с. 38–42].

Исходно мы предполагали, что связь межличностной зависимости и совладающего поведения личности неоднозначна. Во-первых, эти феномены имеют схожие проявления. Обращение за помощью и поддержкой может быть и стратегиями копинга (копинг, ориентированный на социальную поддержку), и внешней стратегией проявления зависимости. Во-вторых, стиль копинга и зависимость имеют общую ситуационную детерминанту. В-третьих, они при определенных значениях способствуют укреплению социального ресурса человека и его успешной адаптации. И наконец, оба эти феномена являются разновидностью социального поведения человека.

Однако между ними есть и явные различия. Так, например, копинг — это осознанное, целенаправленное поведение субъекта, в то время как зависимость может не осознаваться человеком, а использование специфических поведенческих стратегий необязательно имеет конкретную цель, которую человек ставит перед собой. Это осознанное, частично осознанное или неосознанное поведение человека, который стремится удовлетворить потребность в защите своего Я, используя для этого аффилиативные стратегии. Поэтому ответ на вопрос, зависимость предсказывает копинг или копинг предсказывает зависимость, был для нас весьма актуален. Как и показало наше исследование, в одном случае (со сверхзависимостью) эмоциональный копинг является ее предиктором; а в случае нормативной зависимости она становится предиктором копинга, ориентированного на социальное отвлечение.

Таким образом, становится очевидной необходимость исследовать стилевые характеристики совладающего поведения человека в качестве предикторов различных типов межличностной зависимости.

Цель — изучить специфику взаимного влияния совладающего поведения и типы межличностной зависимости человека в близких отношениях.

Дизайн исследования. Выборку составили 93 человека, давших информированное согласие об участии в исследовании: 27 мужчин (29,35 %), 65 женщин (70,65 %). Возрастной диапазон от 20 до 31 года (M = 22,09, SD = = 2,84). Критерий отбора — наличие актуальных близких (романтических и дружеских) отношений (стаж M = 1,3 года, SD = 4,8). Учащиеся вузов (студенты) разных направлений (творческие, гуманитарные, технические специальности и направления) — 49 человек (53,26 %), работающие (сотрудники высших учебных заведений, бизнесмены, самозанятые в сфере услуг) — 43 человека (46,74 %).

Исследование проведено в рамках номотетического подхода. Методический комплекс: «Тест профиля отношений» Р. Борнштейна в адаптации О.П. Макушиной (2005); методика «Копинг-поведение в стрессовых ситуациях» Н.С. Эндлер, Д.А. Паркер (1990) в адаптации Т.Л. Крюковой (2001). Математическая обработка статистических данных проводилась при помощи программы SPSS Statistics 22.0. Использовались регрессионный анализ, в том числе прямой и множественный регрессионный анализ; критерий Холмогорова — Смирнова для определения нормального распределения выборки. Для качественного изучения влияния использовался анализ единичных случаев.

Результаты регрессионного анализа. Результаты линейного регрессионного анализа показали, что эмоционально ориентированный копинг является предиктором деструктивной сверхзависимости (R = 0,502, R2 = 0,243 при р ≤ 0,000). Дисфункциональное отделение и здоровая зависимость не имеют предикторов среди типов копинга. Но стоит отметить, что здоровая зависимость сама является предиктором  копинга  «социальное  отвлечение» (R = 0,322, R2 = 0,093 при р ≤ 0,002) (табл.)

Полученные результаты можно объяснить исходя из феноменологии данных понятий. Эмоционально ориентированный копинг характеризуется эмоциональным дистанцированием и самоконтролем; он ориентирован на чувства, мысли и действия человека, которые могут снизить физическое и психологическое давление стрессора. В первую очередь эти действия направлены на поиск эмоциональной поддержки, на личность, которая часто и успешно будет справляться со стрессом при помощи тесного эмоционального контакта с другими людьми. Таким образом, такое реагирование при закреплении в поведенческих паттернах во взаимодействии с другими людьми может привести к высокой склонности к деструктивной сверхзависимости, к восприятию личностью собственного Я как беспомощного и бессильного, что характерно для деструктивной сверхзависимости. В связи с этим наличие предикции между эмоционально ориентированным копингом и деструктивной сверхзависимостью соответствует выдвинутой гипотезе.

Из интервью (жен., 25 лет) Я могу быть спокойна только рядом с ним. Мне всегда нужно было, что бы кто-нибудь побыл рядом, когда у меня трудная ситуация или проблемы, без других я не выдержу. Видимо, я слишком социальный человек.

Другой важный результат: здоровая зависимость сама является предиктором копинга, ориентированного на социальное отвлечение. Здоровая зависимость характеризуется социальным поведением, которое основано на отношениях эмоциональной, когнитивной, поведенческой поддержки, это зрелая, активная форма. Личность с высокой и средней склонностью к здоровой зависимости способна выстраивать аффилиативные связи, когда это необходимо, и при этом сохранять свою автономность.

Тип копинга «социальное отвлечение» характеризуется обращением к помощи других: поиск социальной поддержки, чувство принадлежности, общественные действия, поиск профессиональной помощи. Исходя из феноменологии этих двух понятий становятся понятными полученные результаты. Личность со склонностью к здоровой зависимости способна попросить помощи у других людей в ситуациях, где это необходимо. Таким образом, закрепленный поведенческий паттерн может способствовать формированию у личности такого типа копинга, как «социальное отвлечение».

Из интервью (муж., 28 лет). Мне было трудно просить о помощи до обращения к специалисту, девушка уговорила сходить. Сначала научился с ней говорить о чувствах, принимать и оказывать поддержку. Теперь это делать совсем легко, я спокойно еду в сервис, если сломалась машина, или прошу починить компьютер, спрашиваю у друзей совета, если сталкиваюсь с чем-то непонятным и сложным…

Таким образом, можно сделать выводы:

1. Типы межличностной зависимости и типы копинга имеют специфическую разнонаправленную связь: так, эмоционально ориентированный копинг является предиктором деструктивной сверхзависимости, а здоровая зависимость — предиктором такого типа копинга, как «социальное отвлечение».
2. Межличностная зависимость и совладающее поведение — сопряженные феномены, влияние которых друг на друга детерминируется качеством близких отношений.

Данное исследование лишь дополняет фрагментарные знания о феномене межличностной зависимости и ее специфической связи с совладающим поведением личности. Несмотря на завершенность данного этапа исследования, стоит отметить его дальнейшие перспективы — это изучение гендерного аспекта межличностной зависимости, а также изучение типов межличностной зависимости в онтогенезе.

Однако уже сейчас полученные результаты можно использовать в профилактике ненормативного типа межличностной зависимости, такого как деструктивная сверхзависимость, а также в разработке стратегии индивидуальных и групповых консультаций по переориентированию копинг-стратегий личности в контексте близких отношений.

Литература

1. Каменский П.И. Предикторы межличностной зависимости в близких отношениях: дис. ... канд. психол. наук. – Кострома, 2020. – 154 с.
2. Ainsworth Salter Mary D. Object relations, dependency, and attachment: a theoretical review of the infant-mother relationship Child Development. – 1969. – Vol. 40. – P. 969–1025.
3. Bornstein B.H., Rajki M. Extralegal-legal factors and product liability: The influence of mock jurors' demographic characteristics and intuitions about the cause of an injury // Behavioral Sciences and the Law. – 1994. – Vol. 12. – P. 127–147. – DOI : 10.1002/bsl.2370120204.
4. Макушина О.П. Методика определения межличностной зависимости (Relation) ship Profile Test) Р. Борнштейн; Адаптация О.П. Макушиной // Психология общения : энциклопед. словарь / под общ. ред. А.А. Бодалева. – М. : Когито-Центр, 2011. – С. 111–122.
5. Каменский П.И. Взаимосвязь типов межличностной зависимости с различными копинг-стратегиями в ранней взрослости // Психология стресса и совладающего поведения: вызовы, ресурсы, благополучие : материалы V Междунар. науч. конф. (г. Кострома, 26–28 сентября 2019 г.) / отв. ред.: М.В. Сапоровская, Т.Л. Крюкова, С.А. Хазова. – Кострома : Изд-во Костром. гос. ун-та, 2019. – Т. 2. – С. 38–42.
6. Крюкова Т.Л., Екимчик О.А. Совладание со стрессом в контексте близких (партнерских) отношений // Ученые записки Казанского университета. Серия Гуманитарные науки. – 2015. – Т. 157, № 4. – С. 203–214.
7. Макушина О.П. Психология зависимости : учеб. пособие. – Воронеж : ИПЦ ВГУ, 2007. – 78 с.
8. Bornstein R.F. Healthy Dependency: Leaning on Others Without Losing Yourself. – N.Y., 2003. – 269 p.

Источник: Каменский П.И., Сапоровская М.В. Совладающее поведение как предиктор межличностной зависимости в близких отношениях // Вестник Омского университета. Серия «Психология». 2021. №1. С. 12–17. DOI: 10.24147/2410-6364.2021.1.12-17