Семейный нарратив о совладании и персонализированная ответственность в контексте психологического благополучия человека

В развитии личности важную роль играет преодоление неизбежных противоречий, трудностей и кризисов, с которыми сталкивается каждый человек в процессе социализации. Особенности реагирования, поведения человека в этих ситуациях связано с определением его жизненного пути. В трудной ситуации, подталкивающей искать выходы, варианты разрешения возникших противоречий, субъект может использовать разные стратегии поведения: от неосознаваемого реагирования и психологических защит, приспособления, изменения себя, до попыток контроля и изменения ситуации, совладания с ней [1]. В связи с этим особый интерес представляют возможности развития совладания и обучения ему как приобретение жизненных навыков с целью повышения стрессоустойчивости субъекта, ощущения персональной ответственности за собственное психологическое благополучие.

Однако возможности фасилитации совладания зависят не только от специально организованного процесса, но и от тех факторов, которые осознаются человеком не в полной мере [2]. Одним из таких факторов является семейный нарратив о совладании.

Изучение особого семейного нарративного пространства как одного из путей воплощения символической и коммуникативной природы развития совладания, является чрезвычайно важным для понимания персонализированной и групповой (семейной) ответственности за психологическое благополучие человека. Традиционно в социальной психологии семейные нарративы рассматриваются, прежде всего, в контексте первичной социализации, воплощаемой в семейной системе [2]. Семейный нарратив о совладании с трудными жизненными ситуациями содержит опыт нескольких поколений в семье. В нем преломляется индивидуальная история совладания, кодируются значимые смыслы, фиксируются ценностные ориентации. В современной ситуации социальной нестабильности и воздействия различных угроз интерес человека к опыту других поколений отражает его потребность в переживании сопринадлежности и приобщении к семейной традиции. В данном случае семья и опыт совладания поколений интегрированный в нарративе можно рассматривать как групповой ресурс человека [3; 4].

Однако позитивное значение семейного нарратива для эффективности совладающего поведения человека не столь очевидно. Выделение и фиксация сходств стрессовых ситуаций в жизненных историях членов семьи разных поколений (несчастная любовь, одиночество, развод, несчастливый брак, насилие, суицид и т. д.), а также эффективность / неэффективность совладания с ними, ведет к обобщениям, которые часто имеют фаталистическое значение и существенно снижают персональную ответственность за результат совладания и, в целом, за собственное психологическое благополучие / неблагополучие.

Традиционно совладающее поведение субъекта изучается в рамках номотетического подхода, который в ряде случаев приводит нас к определенным ограничениям в изучении значения семейного нарратива для совладания и психологического благополучия человека.

Это объясняет необходимость изучения интересующих нас явлений с помощью качественного метода — анализа продуктов деятельности, в качестве которых выступали эссе на тему «Как они выживали».

Категориями контент-анализа стали следующие вопросы:

• Чьи модели поведения описываются потомками как образец, модель?
• Какие чувства испытывает потомок по отношению к предку, который является для него образцом, каков эмоциональный фон этих воспоминаний?
• Какие конкретно паттерны совладающего поведения являются для потомков образцами для подражания?
• Какие элементы опыта предка хотел бы воспроизвести потомок в своем опыте? Выборку исследования составили женщины и мужчины (118 человек) — учащиеся высших образовательных учреждений и институтов профессиональной переподготовки г. Костромы и г. Ярославля.

Анализ результатов ответов на первый вопрос (Чьи модели поведения описываются потомками как образец, модель?) показал, что чаще всего описывается модель совладания бабушки (1R, 35% описаний), затем матери (2R, 24% описаний), на третьем месте — модели отца (3R, 15% описаний) и дедушки (3R, 15% описаний).

Респонденты часто указывали на особый характер трудностей, которые пришлось пережить женщинам старшего поколения, среди них Великая Отечественная война, бедность, голод и послевоенная разруха.

«Во время войны в их доме жили немцы, потому что деревня была ими оккупирована. Они забирали всю еду, поэтому семья постоянно голодала. Бабушка заболела, а немцы не позволяли даже придти к ней врачу. Бабушка говорит, что страх, который испытывали в тот период все, она не сможет забыть никогда». Отрывок из эссе (жен., 21 год)

«Бабушка родила своего первого ребенка, когда ей всего 19 лет. Второй ребенок родился в 1941 году, в год начала войны. Дедушку призвали на фронт, где попал в плен, но все-таки в 1946 году вернулся домой. В течение всей войны бабушка не только воспитывала детей, вела хозяйство, трудилась в колхозе, надрывая свое здоровье. Восстановительный период после войны был очень трудным, особенно для женщины с двумя маленькими детьми. Да еще и эта мучительная неизвестность с дедушкой…» Отрывок из эссе (жен., 39 лет)

«Стресс, который пришлось пережить бабушке в годы войны, даже трудно просто представить. Что они думали, чувствовали, когда приходили похоронки, и каждый надеялся, что почтальон идет не к ним. Ожидание, ожидание особенно, когда письма с фронта не было долго (…) Бабушка говорила, что самой умереть легче, чем ждать, что погибнет кто-то из близких». Отрывок из эссе (муж., 31 год)

Сопоставление, сравнение опыта трудных жизненных ситуаций человека в современном мире и далекого, но крайне тяжелого опыта прародителей, часто приводит респондентов к заключению о том, что, если женщины справлялись с такими стрессами, то проблемы сегодняшнего дня пережить намного легче. 

«Что говорить о нас, если они смогли пережить такой ужас!» Отрывок из эссе (жен., 35 лет)

Особое место в нарративах о совладании занимают рассказы потомков о том, как бабушки и матери переживали трансформации 90-х годов ХХ столетия. Во всех нарративах фиксируется механизм социального сравнения «вниз», позволяющий снизить остроту негативных переживаний человека относительно актуальной ситуации его жизни.

«Мне даже трудно представить, как выживали тогда люди, денег не было совсем и когда они появятся, было не известно. На улицу, как рассказывала мама, было страшно выйти, домой можно было не вернуться. Сейчас мы живем значительно лучше, по сути, и жаловаться не на что». Отрывок из эссе (муж., 21 год)

При анализе паттернов совладающего поведения предков, которые положительно оцениваются потомков (Какие конкретно паттерны совладающего поведения являются для потомков образцами для подражания?), было установлено, что чаще всего указываются оптимизм, юмор и трудолюбие. Эти стратегии относятся к копингу Позитивный фокус, Положительная переоценка, Работа. Всего было получено 160 указаний на паттерны совладающего поведения прародителей и родителей, в которых описывается 18 поведенческих стратегий:Оптимизм, юмор (1R, 17,5 % описаний); Трудолюбие (2R, 12,5% описаний); Самообладание, сдержанность (3R, 10% описаний); Целеустремленность в решении проблемы (4R, 7,5% описаний); Ориентация на решение проблемы (4R, 7,5% описаний); Любовь к людям (5R, 5% описаний); Принятие ситуации как неизбежной (5R, 5% описаний); Уверенность в том, что всегда есть выход из ситуации (5R, 5% описаний); Активная позиция (5R, 5% описаний); Поддержка (5R, 5% описаний); Вера в свои силы (6R, 2,5% описаний); Анализ проблемы (6R, 2,5% описаний); Сила духа, выдержка (6R, 2,5% описаний); Планирование действий (6R, 2,5 % описаний); Поиск новых ресурсов (6R, 2,5 % описаний); Умение ценить то, что есть (6R, 2,5% описаний); Поиск новых ресурсов (6R, 2,% описаний); Умение забыть прошлое (6R, 2,5% описаний); Стремление к новому знанию (6R, 2,5% описаний).

Объединяя стратегии по содержанию, можно сказать, что стратегии проблемно-ориентированного копинга указываются в 25 % случаев; контроль эмоций, самообладание — в 20% случаев; позитивный фокус, юмор — в 17%; работа — 12,5%.

Таким образом, в большинстве случаев положительно оценивается потомками опыт проблемно-ориентированного копинга, что сопровождается чувствами гордости, уважения, восхищения предком.

Анализ описаний респондентов и их указаний на то, что хотели бы они воссоздать из совладания предков в собственном опыте, показал, что именно стратегии Оптимизм, Юмор воссоздаются потомками чаще (67% описаний), а вот стратегии проблемно-орентированного копинга предков — практически нет (12% описаний).

Это, безусловно, чрезвычайно важный факт. Копинг предков, который чаще всего вызывает положительную оценку потомком, осознано ими не воссоздается, что, однако, не исключает возможности его бессознательного воспроизводства.

Еще одним чрезвычайно важным фактом, полученным при анализе нарративов, оказалось то, что во всех работах, где отсутствовало описание эмоционально-чувственного фона, так же полностью отсутствуют указания на целенаправленное и осознанное воссоздание потомками элементов опыта совладания предков. Это, однако, не дает нам оснований утверждать, что семейный нарратив о совладании в случае слабой эмоциональной связи потомка с предками не имеет никакого значения для индивидуального совладания. Изучение нарративного пространства семьи позволяется нам изучить не только осознаваемое, рефлексируемое воспроизводство стратегий копинга, что сопровождается чувством собственной ответственности за его результат, но и расширяет возможности эмпирического изучения частично осознаваемого повторения семейных сценариев копинга.

Исследование проведено при финансовой поддержке Минобрнауки РФ, государственное задание на выполнение НИР №FZEW-2020-0005.

Список литературы

1. Крюкова Т.Л. Психология совладающего поведения. Кострома: Студия оперативной полиграфии «Авантитул», 2004. 344 с.
2. Сапогова Е.Е. Микросоциум семьи и семейный нарратив как психологическая основа культурного социогенеза // Индивидуальные и стилевые особенности личности. Ростов-на-Дону, 2002.
3. Сапоровская М.В. Межпоколенные отношения как социальный капитал: о социально-психологической поддержке в семье // Вестник Костромского государственного университета имени Н. А. Некрасова. Серия: Педагогика. Психология. Социальная работа. Ювенология. Социокинетика. 2012. Т. 18, №3. С. 55-59.
4. Сапоровская М.В. Эмоциональное выгорание и психологическое благополучие женщин в семье // Вестник Костромского государственного университета. Серия: Педагогика. Психология. Социокинетика. 2018. Т. 24, №4. С. 68–73.

Источник: Сапоровская М.В. Семейный нарратив о совладании и персонализированная ответственность в контексте психологического благополучия человека // Социальная, профессиональная и персональная ответственность личности в современном обществе: Материалы Всероссийской научно-практической конференции с международным участием, Омск, 08–10 октября 2020 года. Омск: Омский государственный университет им. Ф.М. Достоевского, 2020. С. 534–537.