«По плодам их узнаете их»: посвящается 100-летию статьи Зигмунда Фрейда «Торможение, симптом и тревога» (1926 г.)

Проблема страха привлекала внимание Фрейда еще с середины 90-х годов XIX столетия. Можно выделить три основных периода в представлениях о тревоге.

I. С 1893 по 1895 год — изучение невроза тревоги и его связи с сексуальностью.

II. С 1909 по 1917 год — связь тревоги с подавленным либидо.

III. С 1926 по 1932 год — связь тревоги с психическим аппаратом.

Основатель психоанализа считал, что страх и тревога требуют не только клинического, но и теоретического обоснования, о чем не задумывались другие исследователи. Авторитетный словарь психиатрической медицины Дэниэла Гека Тюка, в котором были собраны накопленные наукой к 1890 году знания, приводит лишь очень краткое определение страха: «Душевное расстройство, выражающееся в ожидании несчастья или испытания. Состояние возбуждения и подавленности, с ощущением сдавливания и неудобства в прекордиальной области». И все.

В те годы, когда Фрейд овладевал психоаналитическим мышлением, когда он писал свои ранние работы по истерии и неврозу страха, психиатрическое сообщество почти ничего не знало о тревоге.

Зигмунд Фрейд считал, что необходимо сказать гораздо больше. У некоторых из его первых пациентов, страдавших неврозом, наблюдались выраженные симптомы страха, и, поскольку мэтр был убежден, что источником всех неврозов служат сексуальные расстройства, он пришел к выводу, что страх тоже может иметь сексуальные корни. Таким образом, по мнению Фрейда, в его происхождении нет особой тайны, и его формула проста: сексуальное возбуждение не получает выхода и трансформируется в страх.

Фрейд акцентирует внимание на том, что страх не просто слепой физиологический процесс — он также опирается на психологические механизмы: вытеснение, как первоначально выразился мэтр, порождает тревогу. Здесь кроется тесная, но не очень заметная связь между двумя главными темами работы «Торможение, симптом и тревога» — страхом и защитными механизмами. В своих исследованиях Фрейд не просто пересмотрел свое первое объяснение этой связи. Вытеснение, теперь утверждал он, не формирует страх. Скорее наоборот, страх приводит к вытеснению.

В этом новом теоретическом положении Фрейд приписывает страху роль, которую ни он, ни другие психологи раньше не видели: ребенок в своем развитии учится предсказывать то, что Фрейд назвал опасными ситуациями, и отвечать на их ожидаемое наступление страхом. Другими словами, страх может работать как сигнал возможных будущих травм. Таким образом, Фрейд теперь рассматривал страх не просто как пассивный отклик, а как часть психического действия.

Такая смена ролей может показаться неожиданной, однако мэтр несколько десятилетий догадывался, что исследование страха породит массу сложностей. В некоторых первых работах он уже проводил разграничение между невротической и реалистичной тревогой и отмечал, что приступы тревоги могут быть реакцией на внутреннее давление или на внешние опасности. В обоих случаях пружины тревоги распрямляются, когда психика не в состоянии справиться с атакующими ее стимулами. Оставалось лишь выявить природу, перечислить источники и, возможно, определить разновидности страха. Именно этой задаче была посвящена работа, написанная Фрейдом в 1926 году.

Страх, как теперь определял его мэтр, — это болезненный аффект, сопровождающийся определенными физическими ощущениями. Травма рождения есть прототип всех тревожных состояний. Она вызывает реакцию — выраженные физиологические изменения, — которую имитируют эти последующие состояния. Он не сомневался, что младенец в какой-то степени подготовлен к страху. Можно сказать, что тревожная реакция является внутренней. Но маленькие дети страдают от множества тревог, которые невозможно связать с опытом рождения: страх темноты, страх перед отсутствием тех, кто удовлетворяет их потребности. Фрейд не составлял для этих страхов точный график, но был убежден, что каждая фаза психического развития сопровождается своей тревогой: за травмой рождения следует страх расставания, за которым, в свою очередь, идет страх лишиться любви, потом страх кастрации, чувство вины и страх смерти. Таким образом, генерируемые суровым «Сверх-Я» тревоги появляются только после того, как другие страхи уже сделали свое дело.

Фрейд не считал, что один тип тревоги вытесняет все остальные. Наоборот, каждая из них может существовать в бессознательном всю жизнь, время от времени оживая. Но все тревоги, первые и более поздние, объединяет сильное и крайне неприятное ощущение беспомощности, неспособности справиться с непомерным волнением — страхами, желаниями, чувствами. Если кратко, формулировка основателя психоанализа заключалась в следующем: тревога представляет собой предупреждающее сообщение о грозящей опасности. Для самого ощущения совершенно не важно, реальная это опасность или выдуманная, рационально оцененная или истерически преувеличенная. Источники ее могут быть чрезвычайно разнообразными, а психологический и физиологический эффекты одинаковыми.

Фрейд писал о связи торможения с симптомом: «Торможения представляют собой ограничения функций Я, обусловленные либо осторожностью, либо оскудением энергии. Теперь нетрудно понять, чем торможение отличается от симптома. Симптом уже нельзя описать, как процесс, происходящий в Я. Симптом возникает из импульса влечения, поврежденного вытеснением». Здесь же Фрейд выдвигает очередную гипотезу о возможностях понимания механизмов общего торможения, характерных для депрессивных состояний, в том числе и меланхолии как самого тяжелого из них.

О плодах. Обозначим, что работа «Торможение, симптом и тревога» — результат не только предыдущих открытий Фрейда, но и плод размышлений о догадках Ранка, изложенных им в статье «Травма рождения».

В работе «Абрис психоанализа», изданной в 1940 году, после его ухода из жизни (работа написана в 1938 г. и осталась незаконченной), Фрейд большое внимание уделяет страху, тревоге, защитным механизмам. Замысел этой книги состоял в изложении точных и сжатых формулировок основных конструктов теории психоанализа, а также в стремлении более дифференцированно показать механизмы защиты.

Ж. Лапланш в монографии «Проблематики I. Страх» подробно описывает модели страха: страх в неврозе, страх в топике и моральный страх. Лапланш о своем исследовании страха говорит следующее: «Речь идет о том, чтобы заставить работать фрейдовскую мысль. Эти три модели помогут нам понять и работу мысли, и требования Фрейда к точности, и заблуждения. Объект, который нам поставляет страх, — это само бессознательное».

Андре Грин, анализируя труды Фрейда, развивает его идеи: «Только Я может испытывать беспокойство. Источник этой тревоги может быть во внешнем мире (тревога перед реальной опасностью), в Оно (невротическая тревога), в Сверх-Я (тревога совести). Внутренняя угроза (либидинальное или агрессивное стремление) вызывает тревогу (например, опасность кастрации), которая реализует вытеснение (отказ от объекта желания и его цели)».

Таким образом, тревога играет упреждающую роль перед лицом угрозы (потеря матери или обнаружение материнских гениталий). Тревога — это напоминание Я, основанное на новом импульсивном требовании, о давней опасной ситуации. Отсюда необходимость подавлять, вытеснять, гасить импульс влечения. Сигнал неудовольствия (тревоги) вызывает у Я пассивную или активную реакцию. В первом случае тревога нарастает и охватывает субъекта. Во втором возникают контринвестиции (формирование симптома или черты характера).

Андре Грин также говорит о том, что проблематика бессознательных аффектов остается неразрешенной и в наше время. Он подчеркивает, что «аффективная топика — это внутренняя топика, и ее инвестиции ориентированы изнутри к периферии тела. Те, кто в вопросах, связанных с аффектом, предпочитают метапсихологическому подходу Фрейда теорию объектных отношений, удаляются от решения проблемы бессознательного аффекта». У А. Грина прозвучала идея отнести аффекты к третьей топике. (Напомним: 1-я топика делит психическую жизнь на сознательное, предсознательное и бессознательное; 2-я — это структурная модель психики: Я, Оно и Сверх-Я.)

Фактически Фрейд заложил основы теории, в которой аффект тревоги может взять на себя сигнальную функцию, и тогда он вписывается в ряд «сигнал — знак — означающее».

Речь идет о пациентах, которых в практике мы относим к не невротическим структурам.

Развивая идеи Фрейда, психоаналитики дали этим состояниям свои названия: М. Кляйн — страх аннигиляции, тревога без названия у Биона, мучительная тревога в работах Винникотта, эссенциальная депрессия — по П. Марти, редукция двойной границы — у А. Грина. Появились и новые понятия: «идеографы» (Бион), «пиктограммы» (П. Оланье), «смесь репрезентации и аффекта» (А. Грин); таким образом, были сделаны попытки описать различные типы продукции архаического мышления, которые неким образом соединяются с психическими репрезентациями влечения как недифференцированные образования.

В этих аффективных образованиях присутствует аспект невыразимого и нерепрезентируемого. У таких субъектов наблюдается бедность фантазматической жизни, охарактеризовать их защитные механизмы достаточно сложно.

По Грину, у них преобладают процессы эвакуации через действия или соматизацию. Психика испытывает острую необходимость в аффекте, так как он принимает психические процессы и в какой-то мере выражает их.

Джойс Макдугалл, развивая идеи Фрейда о травме и страхах, говорит следующее: «Травматические события, которые часто вызывают взрыв психосоматических болезней (утрата безопасности, уход объекта любви, неожиданная потеря самоуважения), могут рассматриваться как причинение боли и расстройства на уровне, слишком для субъекта глубоком, чтобы он мог это вынести, или на уровне подъема тревоги психотического измерения».

Оператуарность в отношениях или выбрасывание аффекта могут быть чрезвычайно примитивными защитами.

В такие моменты в аналитической ситуации на передний план выходят сопутствующие, но неузнанные страхи, а именно — страх оказаться безумным, страх развалиться на части или утратить чувство идентичности и способность «быть нормальным, как все».

Джозеф С. Рейнгольд в монографии «Мать, тревога и смерть» исследует базисную тревогу в контексте комплекса трагической смерти и вызывающих появление тревоги аспектов материнского влияния на развитие аффективных проявлений младенца. Продолжая развивать идеи Фрейда и М. Кляйн о понимании природы материнской угрозы, он предлагает гипотезу, что «угроза эта проистекает не от опасности быть покинутым или лишиться любви и даже не из фактической депривации, а из материнских разрушительных импульсов. Детский изначальный ужас перед надвигающейся опасностью жестокого уничтожения (это может быть реакцией на соответствующие представления, имеющиеся в материнском бессознательном) образует базисную тревогу, является прообразом и сущностью поздних реакций тревоги... Источник угрозы интернализуется и проецируется, природа угрозы эволюционирует, в результате чего бесконечное число различных ситуаций способно вызвать тревогу, но суть тревоги остается прежней — страх перед материнским желанием смерти своему ребенку». Бессознательным желанием матери.

Ф. Дольто в монографии «Бессознательный образ тела» развивает идею о амбивалентности материнских бессознательных посланий: «Мать является первым информантом, пользующимся доверием относительно опасностей, и посланницей любви, которая, будучи ею дана, не может быть взята назад. Но она также и та, кто может дать смерть…» В качестве примера Ф. Дольто говорит, что дети, в возрасте 5–9 месяцев, на долгий срок разлученные с матерью, боятся возобновить с ней отношения, как будто она воплощает для них смерть (вспомним фильм «Джон»).

О защитах. Разбросанные по статье «Торможение, симптом и тревога» описания защитных механизмов для теории психоанализа являются такими же плодотворными, как и смена представлений о тревоге — а возможно, и более плодотворными. Именно эти наблюдения дали много работы последователям Фрейда как при его жизни, так и позже, поскольку страницы, посвященные защитным механизмам, представляли собой всего лишь краткие намеки на большие возможности развития теории.

В 1926 году мэтр твердо дал понять одно: тревога и защита имеют много общего. Если тревога — это часовой на башне, подающий сигнал об опасности, то защитные процессы — войска, мобилизованные, чтобы остановить вторжение. Проследить защитные маневры намного труднее, чем тревогу, поскольку они почти полностью работают под практически непроницаемой защитой бессознательного.

Однако, подобно тревоге, защитные процессы встроены в «Я». Как и тревога, они являются необходимыми способами управления, типично человеческими и подверженными ошибкам. Отметим, один из самых важных аспектов защитных процессов заключается в том, что, будучи верными слугами адаптации, они могут превратиться в непреодолимые препятствия на ее пути.

В статье «Защита» Лапланш и Понталис отмечают следующее: «Само понятие защиты, особенно при неограниченном его использовании, чревато недоразумениями и требует уточнений. Полезно разграничить параметры защиты, даже если они отчасти совпадают друг с другом:

• это место защиты — психическое пространство, которое оказывается под угрозой;
• персонаж, который осуществяет защитные действия;
• ее цель, например, сохранить целостность и постоянство Я и избежать любого внешнего вторжения, которое причиняет субъекту неудовольствие;
• ее мотивы — то, что сигнализирует об угрозе и побуждает к защите (аффекты как сигнал тревоги);
• ее механизмы».

Выводы

Опираясь на идеи З. Фрейда и А. Грина, следует подчеркнуть следующие задачи современной клинической практики.

1. Это проблема эмоциональных состояний субъекта, при которых трудно определить различие между репрезентацией и аффектом. Авторы, которые занимались проблемой аффекта, упустили из виду, что Фрейд в своей последней теории тревоги выделял в ней два аспекта — тревогу как сигнал об опасности и автоматическую тревогу. Психология это называет ситуативной тревожностью и личностной тревожностью.

2. Важно разграничить понимание защиты в стратегическом смысле, присущем ей в теории психоанализа, и запретом, как он проявляется в Эдипе и оставляет открытой проблему их взаимодействия как в теории, так и в практике психоаналитической психотерапии.

Источники

1. Анзьё Д. Самоанализ Фрейда.
2. Гай П. Фрейд.
3. Грин А. Направляющие идеи современного психоанализа.
4. Дольто Ф. Бессознательный образ тела.
5. Кернберг О. Отношения любви, Норма и патология.
6. Лапланш Ж. Проблематики I. Страх.
7. Лапланш Ж., Понталис Ж.-Б. Словарь по психоанализу.
8. Макдугалл Д. Театр души.
9. Рейнгольд Д. Мать, тревога и смерть.
10. Фрейд З. Собрание сочинений.