Психоанализ беременности

Актуальность рассмотрения феномена беременности с точки зрения психоаналитических теорий развития, психологии родительства и материнства продиктована в настоящее время многочисленными социально-психологическими тенденциями. Последние десятилетия в обществе происходят изменения в сфере отношения к родительству, семейным и родительским ценностям; значительное снижение репродуктивного потенциала молодежи — рост и омоложение акушерско-гинекологической патологии, в том числе бесплодия; увеличение количества семейных пар, использующих вспомогательные репродуктивные технологии. В связи с этим возрастает потребность включения программ психологического сопровождения беременности в комплексную медико-психологическую помощь семейным парам как с нормально протекающей беременностью, так и с трудностями реализации репродуктивной функции. При этом запрос со стороны как клиентов, так и медицинского персонала на грамотную психологическую поддержку беременности и материнства только растет.

В последние годы все больше появляется исследований и научных публикаций, посвященных изучению беременности и материнства в различных парадигмах психологической науки. При этом каждое из направлений психологической науки относит беременность к критическому периоду развития женщины и семьи [1; 2; 7; 8; 11]. В первую очередь, беременность является этапом переосмысления собственного опыта женщины и ее взаимоотношений как со своим внутренним миром, так и с внешним окружением, беременность — важный этап развития женской идентичности, изменения самосознания женщины.

В рамках психоаналитического подхода многие специалисты уделяют внимание кризису беременности как особого периода адаптации (С. Фанти, 1995). Беременность — это кризисная точка в поиске женской идентичности, так как это точка, из которой нет возврата, независимо от того, рождается ребенок или нет (Каплан, 1959). Е. Дойч (1996) описывала природу и содержание конкретных форм «присутствия» детского опыта матери и «присутствия» плода. При этом под термином «присутствие» понимаются различные формы субъективности (внутреннего представления) матери и ребенка [8; 10].

Процесс течения беременности и родов является ключевым в формировании психики и сознания человека, при этом кризис беременности переживается в большей мере на неосознаваемом уровне. Критические события в жизни человека — это события, которые можно датировать и локализовать во времени и в пространстве, они сопровождаются стойкими эмоциональными реакциями и требуют более продолжительного времени и больше затрат на адаптацию, чем это необходимо при воздействии повседневных перегрузок. В переводе с греческого слово «кризис» — это «резкий, крутой перелом в чем-либо», а в китайском языке кризис обозначается двумя иероглифами, смысл которых — это «опасность» и «благоприятная возможность». То есть кризис беременности — это не только потеря прежней устойчивости личности, но и период стремительного развития женской самоидентичности, конец существования женщины как независимого отдельного существа и начало непременных и бесповоротных отношений «мать — дитя» [7]. Адаптация к беременности — это путь к зрелости через достижение устойчивого и удовлетворительного баланса между бессознательными фантазиями, мечтами и надеждами и реальностью отношений с самой собой, ребенком, партнером. Как и в любых кризисных ситуациях, происходит переосмысление своего места в жизни, актуализируются личностные особенности партнеров, оживают конфликты, свойственные предыдущим стадиям развития, противоречия и сложности в принятии себя и другого. Все это приводит к повышенной эмоциогенности, но в тоже время появляется возможность понять, насколько успешно реализуется человеком собственное Я [3].

Безусловно, роль биологических факторов велика, и женщина уже при рождении имеет потенциальную возможность стать матерью благодаря наличию репродуктивной системы, однако в процессе онтогенеза и психогенеза ее репродуктивная сфера должна пройти развитие и обогащение до состояния зрелости. То есть репродуктивная и родительская способности женщины существуют лишь в возможности, и для того чтобы они реализовались, превратились в действительность, необходимо наличие благоприятных социальных условий, участвующих в формировании специфических способностей, потребностей, мотивов женщины как матери. Состояние беременной женщины, характер ее переживаний, отношение матери к младенцу зависят от смысла беременности, личностных особенностей, социальной и семейной ситуации.

Женщина должна заново приспосабливаться к своему внутреннему миру, а также к внешнему объектному миру. Предыдущий опыт развития участвует в изменении самоотношения и изменении Я-концепции женщины, которые могут проходит как продуктивно, так и патологически. С. Грофф писал о становлении Я-концепции беременной женщины в онтогенезе как о возможности расширения и формирования качественно новых отношений с действительностью посредством обогащения способностей, потребностей для продуктивной жизненной деятельности [2]. Многочисленные труды посвящены изучению личностного становления женщины в контексте материнства. З. Фрейд, Э. Эриксон, Д. Пайнз, К. Хорни рассматривали беременность как этап становления женщины. Эриксон основными кризисными этапами в становлении зрелой женской идентичности считает уникальные телесные изменения в подростковом возрасте, первую беременность и рождение ребенка. Каждый этап взросления, сопровождаемый изменениями тела, является эмоциональным кризисом, поскольку во внутреннем и внешнем мире должны быть изменены либидинозные, агрессивные и нарциссические компоненты отношения к собственному Я и к объекту.

Каждый кризис может как способствовать психическому росту, так и актуализировать фиксацию на ранних стадиях развития. М. Мид (1989) в своих работах выделяла, что материнская забота и привязанность к ребенку заложены в биологических установках зачатия, вынашивания, родов и кормления грудью. Ж. Годфруа (1992) в своих опытах показал, что развитие материнских установок сильно зависит от собственного детского опыта женщины. Л.Б. Шнейдер указывала, что в формировании материнских установок большую роль играет отношение общества к материнству в целом. Х. Дойч (1945) определяет чувство материнства как чувство, которое испытывает женщина к беззащитному существу, нуждающемуся в ее помощи. В альтруистическом чувстве проявляется желание любить и отдавать себя, которое проявляется ко всем детям вообще. Ребенок в утробе матери, одновременно являясь представителем внешнего мира и также части собственного Я женщины, нагружается либидинозной энергией. Представители теории объектных отношений сформулировали представления о «хорошей» и «плохой» матери. Д. Винникотт ввел понятие «достаточно хорошая мать», то есть та мать, которая понимает потребности своего ребенка и качественно откликается на них, эти отношения он назвал «танец матери и ребенка». М. Кляйн ввела понятия «хорошая» и «плохая» грудь как первые объекты взаимодействия младенца с внешним миром. Балинт писал, что девочка в детстве переживает не только идентификацию с матерью, но и интроецирование ощущений взаимного телесного удовольствия. Базальная недостача первичного устойчивого чувства телесного благополучия и образа своего тела приводит к нарциссической ране и уязвленности, зависти к матери и низкой самооценке [4; 5; 8].

Психоаналитические взгляды на период беременности подробно представлены в работах Д. Пайнз. Она выделяла, что беременность — это кризисная точка женской идентичности, в которой происходит возврат ранее вытесненных фантазий, оживление неразрешенных на предыдущих стадиях развития конфликтов. Беременность является доказательством половой принадлежности женщины, подтверждением всему миру в том, что она состояла в интимных отношениях, соответственно, обладает сексуально зрелым телом, способным к репродукции, однако это не означает, что женщина обладает зрелым Эго, способным к принятию ответственности материнства. По мнению Д. Пайнз, конфликты, влияющие на беременность, зависят от образа собственного Я и своего мужчины, являются продолжением амбивалентного отношения к родителям и сиблингам, беременная женщина сталкивается с необходимостью и неизбежностью идентификации с матерью: она одновременно играет роль матери для своего ребенка, оставаясь ребенком для своей матери. Ранняя детская идентификация с материнским объектом сравнивается с реальными отношениями с собственным ребенком — разрешение этих задач может изменить отношения с матерью, сделав их более позитивными и зрелыми, а может спровоцировать развитие девиантного материнства или привести к прекращению беременности (в результате как аборта, так и самопроизвольного выкидыша) [7].

Таким образом, в процессе беременности и родов активизируются различные сознательные и бессознательные компоненты психической деятельности (ранние объектные отношения, связанные со строением Ид, Эго, Супер-Эго):

• девять месяцев беременности актуализируют фантазии раннего детства и пубертата; эти фантазии во время беременности интегрируются с текущими представлениями и позицией взрослого;
• обогащается структура Эго за счет временного расширения и принятия ребенка как Эго-идеала;
• сгущаются либидинальные и агрессивные тенденции Ид в силу психофизиологических изменений;
• возникают новые телесные и эмоциональные ощущения, которые сопровождаются прогрессивными изменениями в организме;
• беременность затрагивает ядро половой идентичности, связанное с возможностью восприятия образа собственного тела и женских половых органов внутри этого тела.

Напряженная внутренняя работа, сопровождающаяся примеркой на себя новой роли, может способствовать духовному взрослению. Готовность к беременности и материнству обеспечивается реализмом, непрерывностью и структурированностью Эго — эти характеристики Эго могут непосредственно отвечать за стабильное, нормативное чувство собственного Я во время беременности. В результате нормативного разрешения кризиса беременности женщина способна интегрировать агрессивные и либидинальные тенденции; подтвердить собственную половую идентичность, включая ее ядерные компоненты, непосредственно связанные с пониманием функционирования детородных органов, «открытием» матки и телесными ощущениями в ней; приобрести ценностно-смысловые категории собственной жизни, включая понимание себя как матери. Женщина обретает новые объектные отношения, достигает определенного социального статуса, как внутри-, так и внесемейного. Уровень либидинозного развития женщины, ключевые конфликты и фиксации, опыт объектных отношений проявляются в способности женщины пережить психологический кризис беременности.

Каплан делит беременность на три этапа:

1. От зачатия до шевеления. В этот период для некоторых женщин плод является ребенком, обладающим определенной внешностью и полом, а для других — просто частью организма.
2. Шевеления ребенка. В этот период всплывают различные детские фантазии женщины.
3. Перед родами. В этот период появляются воспоминания о соперничестве с сиблингами [12; 14].

В первом триместре беременная женщина сталкивается с собственной уязвимостью, иногда впервые. Этот период можно отнести к монадической фазе развития [5]. Женщина сконцентрирована на телесных ощущениях, принимаемом или непринимаемом комфорте, что пробуждает у нее фантазии и ощущения телесных изменений, знакомые с подросткового возраста. Желание иметь ребенка и подготовка к материнству не есть сама беременность. Психологическая работа беременности требует адаптации, при этом чрезвычайно важный компонент — прошлые отношения с матерью. Во время беременности ребенок, с одной стороны, переживается как составная часть Я женщины, поскольку он фактически живет в ее утробе, с другой стороны, ребенок переживается как часть внешнего мира — по отношению к ребенку воспроизводится аффективный опыт переживаний матери и объектные отношения в ее опыте. Регрессируя, женщина фактически воспроизводит опыт своего пренатального периода и опыт переживаний отношения ее матери к ней. Возрождаются ранние инфантильные отношения с матерью, таким образом, давая возможность «обновления» ранних чувств, эмоций и отношений, связанных с реконструкцией собственного женского образа через идентификацию с собственной матерью. Для многих характерна «ностальгия» по детству или по матери. Актуализация амбивалентного конфликта отражается в противоречивом отношении женщины к своей беременности и возможному рождению ребенка; бессознательный конфликт может выражаться в разных формах искусственного и самопроизвольного прерываниях беременности. Наблюдается выраженный регресс к оральной стадии (это можно наблюдать в виде рвоты, специфической тяге к еде, отрыжке). Первый триместр обычно заканчивается принятием ребенка и подтверждением новой идентичности женщины. Принятие беременности порождает чувство собственного достоинства, чувства «женственности» и близости с другими женщинами. Эти переживания могут чередоваться с беспокойством, депрессией и амбивалентным отношением. На процесс определения чувства собственного Я влияют особенности эмоционального и смыслового опосредования ситуации беременности в отношении будущего материнства, наличие или отсутствие опыта материнства в жизни женщины, наличие акушерско-гинекологических или экстрагенитальных патологий, приводящих к невозможности или трудностям реализации репродуктивной функции. Осложнение протекания беременности провоцирует регрессивные тенденции, отождествление в этом случае беременности с болезнью — избегание телесных ощущений или отрицание телесной составляющей собственного Я, приводя к диссоциации его различных компонентов [5; 7].

Второй триместр. Это прежде всего новый опыт переживаний, связанный с шевелениями ребенка. Идентификация беременности, психосоматические феномены, шевеление плода дает основания не только для взаимодействия женщины со своим ребенком, но и для построения специфических отношений с собственным телом, открытие недоступных ранее ощущений. Задача этого триместра — справиться с анально-садистическими фантазиями, в том числе и в отношении ребенка. При правильном развитии ребенок становится «хорошим, милым, чистым» внутренним объектом, ребенок переживается как отдельный объект. Шевеление ребенка часто приводит к новой амбивалентности, женщина чувствует, что она не имеет никакого контроля над растущим существом внутри. При этом ребенок символически может переживаться как хозяин матки. Второй триместр беременности диктует вызов эдипальному сопернику и триумф над ним. Беременность становится видимой, поскольку растет живот. Этот «показ» может быть приятным, исполняя эксгибиционистские желания, а может вызывать смущение и дискомфорт, поскольку беременность — явное свидетельство проявления сексуальности. Увеличение размера живота может также иметь значение для реализации фаллических фантазий, поскольку тело расширяется и выпячивается [13]. Несмотря на все эти переживания, второй триместр обычно переносится благополучно физически и сопровождается увеличением сил и энергии.

Время третьего триместра — это время тревог и физического дискомфорта. Женщина переживает о своем состоянии в процессе предстоящих родов (возможное патологическое течение родов, собственная способность родить, ожидания и страхи акушерской агрессии, настрой на определенное течение родов и прочее); переживает о состоянии ребенка в течение родов, влиянии на него своего поведения и эмоционального настроя. Во всех этих переживаниях отражаются в том числе бессознательные фантазии и чувство вины будущей матери. С точки зрения психоаналитической концепции, третий триместр актуализирует переживания фаллической стадии. Внутриутробная активность ребенка и его самостоятельность, проявление собственных потребностей в виде реакций шевеления на различные действия матери (ее питание, эмоции, поведение) делают ребенка все реальнее, женщина все чаще обращается мыслями к ожиданию его реального появления на свет. Значительные телесные изменения и страхи о все большей потере контроля над собственным телом (трудности физического передвижения и перемены положения тела, одышка, зависимость от удовлетворения физиологических потребностей — более частое мочеиспускание, затруднения дефекации, изменения питания и т. д.) также вызывают желание скорейшего рождения ребенка. Эта ситуация диктует необходимость перехода матери от отношений с «внутренним ребенком» к отношениям с «внешним ребенком», поэтому третий триместр связан в каком-то смысле с процессами горевания. Выстраиваются отношения с партнером, меняются темы разговоров, связанные с планированием и ожиданиями рождения ребенка. Третий триместр задает линию развития триадных отношений, объективизируя реальность появления третьего в паре. Беременность может нести потенциал решения эдипального конфликта, связанного с возможностью одновременной идентификации с «ребенком», «родителем» и «партнером» как носителем и источником как бы продолженного в ребенке удовольствия и наслаждения. Таким образом, беременная женщина может «вбирать в себя» все компоненты мужского и женского начал.

Начатые в утробе объектные отношения находят свое выражение в акте рождения. В психоаналитическом подходе роды рассматриваются как момент сепарации [5; 7]. Женщина чувствует, будто жизнь закончилась, переживает тревогу, страх смерти. Возможно, здесь есть полное повторение тревоги, свойственной собственной травме рождения, собственным родам. Для женщины на третьем триместре беременности и роженицы страх потери ребенка (отделения) и страх смерти (повреждения) является самым сильным. Для того чтобы ребенок родился, женщине нужно его «отпустить», при этом во время родов высвобождаются и деструктивные влечения: агрессия преобразуется в активность и способствует рождению ребенка. Материнский интерес к новорожденному ребенку способствует разрешению прежних конфликтов и отказу от садомазохистических фантазий, связанных с заботой о ребенке и родами. В межличностном чувстве Я баланс может достигаться через приобщение к опыту всей женской части человечества, формирование своеобразной женской солидарности к опыту матери и женскому полу, интеграцию полоролевой идентичности с принятием феминных качеств и передачу лидерской позиции в семье партнеру как человеку, заботящему о женщине и своем потомстве [4; 5; 7].

Таким образом, период беременности, являясь кризисным этапом развития женщины, актуализирует все осознаваемые и неосознаваемые аффективные, телесные и социальные процессы, опыт всей предыдущей жизни и, в первую очередь, опыт ранних отношений с ключевыми фигурами привязанности, провоцируя идентификацию одновременно с ролью ребенка и матери. Женщина проходит путь к внутриличностной идентичности через принятие собственной автономной роли как способа заботиться о себе и отдавать другим, то есть через самоощущение себя как будущей матери, несущей ответственность за себя и ребенка, и самоощущение себя как беременной женщины, имеющей определенные потребности и эмоции, нуждающейся в заботе и опеке, ощущающей и новые телесные феномены.

Несмотря на актуализацию конфликтов и страхов в течение различных фаз беременности и во время родов, каждый шаг в достижении материнства обогащает женское Эго, взращивая и расширяя потенциальные возможности любви.

Библиографический список

1. Брутман В. И., Родионова М. С. Формирование привязанности матери к ребенку в период беременности // Вопросы психологии. — 1997. — № 7. — С. 38—47.
2. Гроф С., Гроф, К. Духовный кризис. Когда преобразование личности становится кризисом. — М.: АСТ; Изд-во Института трансперсональной психологии; Изд-во К. Кравчука, 2003. — 383 с.
3. Кулешова К. В., Творогова Н. Д. Беременность как период психологической трансформации // РМЖ. Мать и дитя. — 2015. — № 14. — С. 857.
4. Мордас Е. С. Психологический кризис беременности // Академическая психология. — 2017. — № 1. — С. 39—48.
5. Мордас Е. С., Харисова Р. Р. Беременность как стадия личностного развития женщины // Консультативная психология и психотерапия. — 2018. — Т. 26. — № 2. — С. 135—150.
6. Овчарова Р. В. Родительство как психологический феномен. — М.: Московский психолого-социальный институт, 2006. — 496 с.
7. Пайнз Д. Бессознательное использование своего тела женщиной (психоаналитический подход). — СПб.: Восточно-Европейский Институт психоанализа, 1997. — 193 с.
8. Психология и психоанализ беременности. — Самара: БАХРАХ, 2003. — 782 с.
9. Соколова О.А., Сергиенко Е.А. Динамика личностных характеристик женщины в период беременности как фактор психического здоровья матери и ребенка // Психологический журнал. — 2007. — Т. 28. — № 6. — С. 69—81.
10. Фанти С. Микропсихоанализ. — М.: ЦПП, 1997. — 400 с.
11. Фрейд З. Введение в психоанализ. — М.: Наука, 1989. — 456 с.
12. Чебакова Ю.В., Харисова Р.Р., Комолов Д.А., Ениколопов С.Н. Формирование аффективно-когнитивных взаимосвязей в структуре репрезентации тела в контексте проблемы психосоматического развития // Клиническая и специальная психология. — 2016. — Т. 5. — № 4. C. 1—25.
13. Barnett M.C. Vaginal awareness in the infancy and childhood of girls // Journal of American Psychoanalytic Association. — 1966. — V. 14 (1). — P. 129—141.
14. Caplan G. Concept of Mental Health and Concultation // Waschington DC: US Cildren Burnau. An Approach to Community Mental Health Text. — London: Tavistok, 1961. — P. 348—354.

Источник: Блох М.Е. Психоанализ беременности // Детский психоанализ: прошлое, настоящее, будущее. Сборник научных статей по материалам международной научно-практической конференции, посвященной 110-летию со дня рождения Франсуазы Дольто / Сер. Эпоха психоанализа. 2019. С. 106-117.