Психолог как субъект психологического сопровождения

Термин «психологическое сопровождение» появился в отечественной психологической литературе в 90-е годы прошлого века, то есть в те годы, когда практически с нуля создавалась отечественная психологическая практика. Напомню, различение между понятиями психологической практики и практической психологии было введено в 1992 году Ф.Е. Василюком. В советский период у нас в стране, помимо академической, существовала только «прикладная, практическая психология (т.е. приложения психологии к различным социальным сферам, по имени этих сфер и получавшие свои названия — педагогическая, медицинская, спортивная, инженерная и т.д.), но не было психологической практики (т.е. особой социальной сферы психологических услуг)» [3, с. 16]. В первом случае психолог действует в «чужой» социальной сфере, руководствуясь ценностями и задачами этой сферы, и практика эта для него «чужая». И только с появлением самостоятельных психологических служб возникает собственно «своя» психологическая практика.

Начиная с конца 80-х годов XX столетия в нашей стране началось широкое и быстрое открытие служб практической психологии, в результате которого возник рынок психологических услуг (индивидуальное и семейное психологическое консультирование, психологическая коррекция, а затем и психотерапия, всевозможные виды тренингов). С появлением таких самостоятельных психологических служб социальная позиция психолога, отмечает Ф.Е. Василюк, принципиально меняется. Он начинает сам формировать цели и ценности своей профессиональной деятельности, сам осуществлять необходимые воздействия на обратившегося за помощью человека, сам нести ответственность за результаты своей работы [3]. То есть позиция психолога в организации своей профессиональной деятельности, наконец, становится субъектной. Возникает необходимость в создании собственной теории, теории практики — психотехнической теории (теории не о том, что такое психическая реальность человека, а о том, как работать с этой психической реальностью). Начинается опробование и интенсивное освоение богатейшего зарубежного опыта, переплавка его в собственные модели профессиональной деятельности, направленной на психологическую помощь.

Вместе с тем, психологическая практика в «чужой» социальной сфере тоже не исчезает. Напротив, психолог внедряется в эти сферы шире и активнее. Возникают психологические службы в школе, растет востребованность психологической помощи в медицинских учреждениях, возникают службы, где специалисты разного профиля сотрудничают на равных (центры психолого-медико-социального сопровождения, социальной помощи семье и детям, кризисные центры и др.). В этих центрах разворачивается комплексная деятельность специалистов разного профиля, направленная на решение многообразных задач (поддержки, развития, коррекции, социализации и др.), требующая согласования и координации их усилий. Именно эту деятельность стали обозначать как «сопровождение», социальное, социально-психологическое, психолого-педагогическое и т.п. Но, обретя свою субъектную позицию в сфере своей собственной практики, психолог стремится следовать ей и здесь. По-видимому, в этих сферах практики и зарождается идея собственно психологического сопровождения.

Наиболее основательно она разработана М.Р. Битяновой, создавшей на ее основе целостную модель организации психологической службы в школе [2]. Концепция психологического сопровождения, созданная М.Р. Битяновой, очень популярна среди психологов-практиков, работающих не только в сфере образования. Связано это, по-видимому, с тем, что она помогает психологу найти свое место в сложной системе, в том числе и межпрофессионального взаимодействия, которой является любая сфера социальной жизни, помогает построить в этих сферах — бизнесе, медицине, педагогике и др. — собственную профессиональную деятельность не как «чужую», а как «свою» практику, «то есть как такую профессиональную деятельность, которая направляется собственно психологическими целями и задачами, регулируется своими ценностями, своими установками…» [2, с. 13]. Битянова предложила психологу-практику ту самую психотехническую теорию, теорию практики, которая, по-видимому, смогла стать для него руководством к действию, «средством понимания смысла своих действий» [2, с. 14]. Свой теоретический подход автор назвала «парадигмой сопровождения», подчеркивая тем самым «его деятельностную направленность, ориентацию не на объект, а на работу с объектом» [2, с. 14]. Согласно идеологии сопровождения, цель работы психолога — не в том, чтобы узнать, как устроен внутренний мир ребенка и его отношения с собой и миром, а в том, чтобы организовать с ним сотрудничество, «направленное на его самопознание, поиск путей самоуправления внутренним миром и системой отношений» [2, с. 15].

Определяя суть «идеологии сопровождения», Битянова подчеркивает субъект-субъектный характер этого сотрудничества. Другой участник этого сотрудничества — также является субъектом: «Ничто не может быть изменено в его внутреннем мире помимо его собственной воли, собственного желания. Психолог не воздействует на него своими специфическими способами и приемами, а взаимодействует с ним, предлагая различные пути решения тех или иных задач или проблем» [2, с. 14].

Именно идея сопровождения, считает автор, дает возможность организовать школьную психологическую деятельность как «свою», то есть самостоятельную, практику, руководствующуюся своими профессиональными целями и ценностями, и она же при этом позволяет органично включить эту практику в ту систему, в рамках которой она существует, в педагогическую систему, позволяет соединить цели этих двух практик, психологической и педагогической, фокусируясь на главном — на личности ребенка.

Само же психологическое значение понятия «сопровождение» раскрывается автором в отношении «сопровождения ребенка по его жизненному пути» («Дороге») через такие характеристики, как «движение вместе», «рядом», «иногда — чуть впереди» [2, с. 18]. Для этого психологу важно быть чутким и внимательным к своему спутнику, видеть его желания и потребности, отмечать достижения и возникающие трудности. При этом «выбор Дороги — право и обязанность каждой личности», влияние психолога лишь в том, чтобы облегчить процесс выбора, сделать его более осознанным. Важно, не пытаясь контролировать и навязывать свои пути и ориентиры, помогать ориентироваться и делать осознанные личные выборы в этом сложном мире, конструктивно решать неизбежные конфликты, а также помогать учиться общаться, понимать себя и других, осваивая, как пишет автор «наиболее индивидуально значимые и ценные методы познания» [2, с. 19]. Собственно, к этому и сводится основная роль школьного психолога, отличная от роли других взрослых субъектов образовательного пространства — учителя и родителя.

В таком определении роли психолога слышатся мотивы экзистенциального подхода, и в первую очередь здесь акцентируется такая фундаментальная экзистенциальная данность, как «свобода», являющаяся универсальной характеристикой человеческого существования, которую многие называют главной экзистенциальной ценностью, неразрывно связанной с проблемой выбора и ответственности («свобода как необходимость постоянного выбора между различными возможностями жизни и принятия ответственности за сделанные выборы» [5, с. 5]).

Осознанное и принципиально уважительное отношение психолога к этой фундаментальной ценности человеческого существования является основой его этической и профессиональной позиции в процессе психологического сопровождения. Выступая субъектом этого процесса, он стремится вести (осуществлять) его так, чтобы и другая сторона взаимодействия воспринималась и выступала в нем субъектом. А если она к этому не готова, то бережно поощрять ее к этому.

Как этому можно способствовать, раскрывается в еще одной модели сопровождения, предлагаемой Н.Г. Осуховой. Одна из существенных трудностей следования субъект-субъектной ориентации в психологической работе состоит в том, что клиенты чаще и скорее ожидают от психолога субъект-объектных отношений, характерных для иных моделей помощи, таких как медицинская или педагогическая. Н.Г. Осухова отмечает, что при работе с российскими клиентами, переживающими трудные ситуации, а также при работе с жертвами насилия, войн и катастроф позиция консультанта, в которой он «спутник», «партнер по бытию», который стимулирует активность клиента, поощряет его быть самостоятельным и ответственным», на начальных этапах работы неприемлема [6]. Она предлагает модель взаимодействия психолога и клиента в условиях психологического сопровождения личности в кризисных ситуациях, в которой психолог сначала присоединяется к клиенту и принимает ролевую позицию, которую автор называет «временный заместитель значимого другого» (такого, который в этот момент нужен именно этому клиенту). Это присоединение предполагает принятие клиента (в том смысле, как это описывал К. Роджерс) и временную идентификацию с ним, результатом чего является появление диады «Мы», действующей как система, как некое «переходное пространство», в котором клиент может обрести и освоить новый жизненный опыт, овладеть культурными средствами взаимодействия с собой и другими, «присвоить новые ценности, расширить свое внутренне пространство и преобразовать жизненную ситуацию», затем наступает стадия обособления клиента от психолога. То есть в этом переходном пространстве клиент обретает свою субъектность, способность делать осознанные выборы и нести за них ответственность.

Таким образом, психологическое сопровождение направлено на помощь в обретении личностной зрелости сопровождаемого, актуализации и развитии его ресурсов.

Что же является основным условием, способствующим этому процессу? Если ответить коротко, то это — отношения, отношения между сопровождающим и сопровождаемым. Роль отношений как существеннейшей составляющей, сердцевины помогающего процесса особо подчеркивается в психотерапии и консультировании. Высказывание одного из психотерапевтов «отношения — это и есть терапия» [4] с полным основанием можно отнести и к рассматриваемому нами процессу психологического сопровождения. Не «методы», «техники» и «приемы», а живые человеческие отношения — это то, что делает этот процесс живым и настоящим. Это то, что понял когда-то Карл Роджерс, заложив основы недирективных помогающих отношений. Вопрос, который он задавал себе в начале своей профессиональной деятельности, «Как я смогу вылечить или изменить этого человека?» был переформулирован им на вопрос «Как создать отношения, которые этот человек может использовать для своего собственного личностного развития?» [7, с. 74].

Один из наиболее авторитетных российских психотерапевтов, Александр Бадхен, выступая на юбилейной Школе Гильдии психотерапии и тренинга, посвященной 25-летию Гильдии [1], рассказал присутствующим об эксперименте, который он в течение 8 лет проводит на практических семинарах в группах, состоящих из помогающих специалистов. Он предлагал участникам семинара упражнение, в котором они представляли и погружались в ситуацию, когда им самим в связи с их собственной проблемой нужно было поговорить с другим человеком о своих переживаниях. Затем их просили поделиться своими представлениями о том, каким должен оказаться этот другой человек, чтобы после встречи с ним их состояние улучшилось. Ответы участников этого упражнения сводились, в основном, к следующему: «Этот человек должен был бы: быть собой, быть открытым, спокойным, умеющим слушать, добрым, терпеливым, обладать чувством юмора, цельным, обладать жизненным опытом, не интерпретировать, не перебивать, настойчивым, сопереживающим, принимающим…» [1]. Интерпретируя эти результаты, автор отмечает, что качества, выделяемые участниками, являются чисто человеческими, а не какими-то специальными, и если к ним внимательно присмотреться, можно увидеть, что они «очерчивают определенный круг человеческих способностей: этот «идеальный» человек выступал в роли союзника, на твоей стороне, и поддерживал опыт, не пытаясь влиять на него. Когда кто-то поступает по отношению к нам подобным образом, мы ощущаем поддержку и прилив сил» [1].

И далее автор отмечает неадекватность большинства программ подготовки специалистов. Они, по его мнению, «в основном направлены на освоение методик, техник или подходов и не заботятся о человеческой, общекультурной, моральной подготовленности обучающихся». Заканчивает свое выступление Александр Бадхен утверждением, явно перекликающимся с приведенным выше высказыванием Карла Роджерса: «Наша задача — создавать пространство, в котором люди могли бы измениться». Полностью присоединяясь к этим словам, хочу еще раз подчеркнуть: это пространство создается не «техниками», а именно человеческими отношениями, и психолог как профессионал должен обладать знаниями, опытом, личностными качествами, позволяющими строить такие отношения с очень разными людьми, а этому его нужно специально обучать.

М.Р. Битянову также не устраивает сложившаяся традиция подготовки практических психологов, когда их пытаются обучать по облегченным академическим программам, навязывая теоретические положения, зачастую не применимые в реальной работе. Выход она видит в разработке «теории практики», опирающейся на методы и подходы самой практической деятельности, именно в такой теории они нуждаются прежде всего [2].

Я, в свою очередь, хочу подчеркнуть роль магистратуры в подготовке практических психологов. Считаю, что одна из задач магистратуры — организация сопровождения молодого специалиста в обретении им собственной профессиональной субъектности.

Литература

1. Бадхен А.А. Психотерапевт в социальном контексте. Выступление на юбилейной Школе Гильдии психотерапии и тренинга, посвященной 25-летию Гильдии 15.11.14 // Психологическая газета. – 24.11.2014.
2. Битянова М. Р. Организация психологической работы в школе. – М.: Совершенство, 1997.
3. Василюк Ф.Е. От психологической практики к психотехнической теории // Московский психотерапевтический журнал. – 1992. – №1. – С. 15-32.
4. Кан М. Между психотерапевтом и клиентом. Новые взаимоотношения. – СПб: Б.С.К., 1997.
5. Кочюнас Р. Контуры экзистенциальной терапии // Экзистенциальная традиция: философия, психология, психотерапия. – Вып. 11. – Сентябрь 2007. – 14 с.
6. Осухова Н.Г. Феномен консультативного взаимодействия: между идентификацией и обособлением // Индивидуальное психологическое консультирование и психология принятия решений. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. 16-17 октября 2009 г. – Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2009. – С. 6-14.
7. Роджерс К. Взгляд на психотерапию. Становление человека. – М.: Изд. группа «Прогресс», «Универс», 1994.

Источник: Кондратова Н.А. Психолог как субъект психологического сопровождения // Психологическое сопровождение: проблемы и перспективы: Материалы научно-практической конференции с международным участием, Великий Новгород, 19 марта 2015 года / сост. Т.Б. Беляева. Великий Новгород: Новгородский государственный университет имени Ярослава Мудрого, 2015. С. 4–8.