Православие, арететерапия и клиническая терапия творчеством

Материалы к занятиям в терапии творческим самовыражением (ТТСБ) с тревожно-депрессивными пациентами, стремящимися почувствовать-осознать свою жизненную дорогу, предлагает вниманию читателей проф. Марк Евгеньевич Бурно. Эти материалы с довольно подробным цитированием могут пригодиться в психотерапевтической практике. Иллюстрации подобраны психиатром-психотерапевтом Аллой Алексеевной Бурно.

***

ТТСБ, напомню, — метод-школа внутри современной Клинической классической психотерапии (ККП). В отличие от других методов терапии творчеством, ТТСБ помогает тревожно-депрессивным людям — сообразно, прежде всего, строю их природных характеров. Помогает даже человеку с тяжёлым страданием почувствовать-осознать себя неповторимым (а значит, посветлённым) собою. Кто я? Что за люди вокруг меня и как мне с ними вместе жить в сегодняшних трудностях, сообразно моей природе? В чём смысл моей жизни, исходя из сегодняшнего моего положения и душевного состояния? Будь я верующий человек или нет.

ТТСБ, повторю, есть частица обширной современной ККП и не существует без глубинной опоры на клинику, на природные характеры людей. Характеры, которыми пронизана вся клиника. Не существует и без опоры на свои религиозные характерологические (с характерологической окраской) переживания. Если они есть.

Тема Веры в трудное и для нас, психотерапевтов, время (комбатанты-инвалиды, пациенты с ПТСР, их родственники, переживания об убитых в бою близких) сама собою поднимается в каждодневной психотерапии.

К прежним своим работам на данную тему [5, с. 454–459; 6, с. 225–252; 7; 8; 10; 14; 18] считаю нужным что-то существенное добавить, что-то уточнить в настоящем очерке…

***

С давних пор убеждён в том, что в основе природного характера человека лежит его мироощущение. Не «мировоззрение», которому, случается, можно школьно поверить и принять на время за своё, а врождённое мироощущение, чувство-размышление. Чувству не поверишь, не научишься, оно родное и доказательств не требует. Чувство — не мысль, не понимание. Оно своё или не своё. Чувство — первооснова мысли, особая предрасположенность к особому размышлению. Во всяком случае, в зрелом возрасте один человек стойко чувствует, к примеру, берёзу — как материальную изначальную, первичную реальность, как подлинно существующее, первооснову, природу, а другой человек чувствует эту же берёзу как изначально духовное, красоту свыше. Это два известных полюса: материалистическое мироощущение и идеалистическое (в т.ч., религиозное). А у третьего человека может быть смешанное (мозаичное) мироощущение, обусловленное смешением его природных характерологических радикалов. В каждом философском полюсе-поле немало разновидностей основного мироощущения-мировоззрения: люди такие разные особенностями своей душевной, духовной природы.

Кто же объективно верно решает этот «высший вопрос всей философии, вопрос об отношении мышления к бытию, духа к природе» (Энгельс [36]) — материалист, идеалист, мозаик? Независимо от мироощущений? Клиницист, по-моему, нередко отвечает на этот вопрос: не нам об этом судить. Люди (в т.ч., философы, физики, психотерапевты) — разные, повторю, природой своей, а природа людей сообщает им о мире разное (сообразно природному характеру человека). И все по-разному чувствующие мир нравственные мыслители равно необходимы Человечеству для его развития и выживания.

ТТСБ ни в коей мере не призывает пациента насильно переделывать свой трудный характер. Например, как-то гасить чувство своей неполноценности, бороться со своей «непонятливостью», менять мироощущение. Всё данное нам природой, благодатным воспитанием, исключая безнравственность-агрессивность, — есть драгоценность. ТТСБ мягко и постепенно помогает тревожно-депрессивному, дефензивному пациенту «жить по себе», по природе своей. Для целительного (и для себя тоже) углубления, расширения своего добра людям. Для этого хорошо бы постичь и своё отношение к религии.

Итак, идеализм есть «общее обозначение философских учений, утверждающих, что сознание, мышление, психическое, духовное — первично, основоположно, а материя, природа, физическое — вторично, производно, зависимо, обусловлено». Объективный идеализм понимает «духовное первоначало вне и независимо от сознания». Для субъективного идеализма нет реальности вне и независимо от нашего сознания. Религия — это «вера в Бога или богов», в «сверхъестественное» [29; 35]. Три «мировые религии» (мировые по количеству верующих в этих религиях) — буддизм, христианство, ислам. Это всё религии Любви (более мягкой и более строгой).

Предрасположенность к различным картинам-содержаниям религиозных чувств, переживаний естественно зависит от личностных свойств верующих, от природных характеров людей. От национального характера (национальной окраски-преломления). С этим соглашаются и глубоко верующие люди.

***

Патриарх русской религиозной философии Николай Онуфриевич Лосский (1870–1965), высланный в 1922 г. из Советской России, в своём томе «История русской философии» (1951) считает себя интуитивистом. Существо учения об интуитивизме он полагает в том, что «познаваемый предмет, даже и в случае знания о внешнем мире, вступает в сознание познающего индивидуума в подлиннике (курсив мой — М.Б.), самолично и потому познаётся так, как он существует независимо от акта познавания. Такое созерцание чужого бытия в подлиннике возможно потому, что мир есть органическое целое, и познающий субъект, индивидуальное человеческое Я есть сверхвременное и сверхпространственное существо, интимно связанное со всем миром» [24, с. 266]. «Глубинная сущность личности, её Я <…> есть существо сверхвременное и сверхпространственное; <…> только своим проявлениям, своим поступкам личность придаёт форму временную (психические и психоидные проявления), или пространственно-временную (материальные проявления)» [25, с. 23–24]. «… Сын Божий, Логос, присоединил к Своей Божественной природе человеческую природу и стал Богочеловеком. <…> Логос существует как Бог и вместе с тем как Небесный Человек, т.е. человек идеально совершенный, такой, каким он существует в Царстве Божием. Как Бог-Сын. Он единосущен Богу-Отцу и Духу Святому, а как человек, Он единосущен со всеми тварными (сотворёнными Богом — М.Б.) личностями. Отсюда следует, если принять онтологическую теорию любви, развитую о. Павлом Флоренским, что тварная личность, любящая Богочеловека совершенною любовью, именно более, чем самое себя, становится конкретно единосущною с Богочеловеком в Его человеческой природе, а потому при содействии воплощённого Конкретного Логоса созерцает Бога «лицом к лицу» и удостоивается обожения по благодати. Совокупность таких обоженных лиц образует особую область бытия — Царство Божие» [24, с. 273].

«Акт непосредственного созерцания предметов в подлиннике я называю словом Интуиция». «… всё наше достоверное знание (курсив мой — М.Б.) получается не инче, как посредством такого непосредственного наблюдения предметов в подлиннике. Поэтому свою теорию знания я называю интуитивизмом» [23, с. 137]. «… знание не есть копия предмета, оно не есть символ предмета, оно просто и прямо содержит в себе свой предмет в подлиннике, как опознанный» [23, с. 137].

***

Подлинник не перестаёт быть подлинником, даже если непосредственно созерцается в сновидении, в психозе. Так это — по Н.О. Лосскому.

«Подлинник», как известно из словарей, не есть копия. Это оригинал.

***

Как представляет себе Н.О. Лосский людей, оказавшихся после их земной жизни в Царстве Божием? «… личностей, вполне осуществляющих в своём поведении две заповеди Иисуса Христа: люби Бога больше себя и ближнего, как себя». Н.О. Лосский поясняет это. «… члены Царства Божия совершенно свободны от эгоизма» и потому «тело их — не материальное, а преображённое», не «завоёвывая» «некоторую часть пространства». «Преображённое тело состоит из творимых небожителями процессов света, звука, тепла, ароматов и служит выражением их духовного творчества, создающего абсолютные ценности. Такое духовно-телесное целое обладает идеальной красотой. <…> не доступно никаким ранениям и ничем не может быть разрушено». Как и всё нравственное. Как Добро.

Даже русский простолюдин «сознательно влечётся к Царству Божию» своим «голосом совести», «не переставая искать совершенного добра» [22, с. 240–241].

***

В людях, изображённых Виктором Борисовым-Мусатовым, не чувствуется земной телесности, в сравнении с девушкой на картине Валентина Серова. Это — «идеальная красота», которую ничем не ранишь, не разрушишь. Их не испугаешь никакими земными наказаниями. Они духовные небожители. Поясняю религиозную философию Н.О. Лосского, как могу, как сам понимаю.

***

Девятая заповедь Новозаветного закона Божественной любви и благодати, помогающего людям войти в Царство Небесное, такова: «Блаженны вы, когда будут поносить вас, и гнать, и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь тогда, потому что велика ваша награда на небесах» («Народный православный календарь» (2011)) [28, с. 10].

***

Почему истинно верующий убеждён в этом и никогда не боялся земных наказаний? Потому что он так устроен, что для него подлинная реальность, то есть истинно существующее, — есть не природа, не земные люди, а Дух, Царство Небесное. Изначальное духовное Я человека, «глубинная сущность личности», сверхвременная и сверхпространственная.

Белизна берёзы, «зелёность листьев, шелест ветвей», по Н.О. Лосскому как идеалисту-интуитивисту, посылается свыше. А для материалиста (даже самого одухотворённого) берёза — первозданно, изначально земное, природное. Так он чувствует.

Живописец-идеалист изображает земное хотя бы чуть-чуть свыше, нереально с точки зрения зрителя-материалиста, но это есть, по Н.О. Лосскому, сама подлинность, как и идеалистическая интуитивистическая философия, вообще, по-видимому, аутистическая наука, литература, искусство, — в сравнении с материалистически, реалистически земным. Естественно-научным, если наука.

«Встречи с Богом» (даже в галлюцинациях, сновидениях) — не есть копия, не есть символ, а подлинное, Божественное. «В учении о Боге и связи Его с миром русские философы опираются не столько на умозаключения, сколько на живой опыт «встречи с Богом». Яркие описания мистического опыта мы находим у Вл. Соловьёва, кн. Евгения Трубецкого, о. П. Флоренского, о. С. Булгакова» [24, с. 441].

Прошу простить мою старую преподавательскую привычку к повторениям от неуверенности в том, что понятно пояснил.

***

Конечно, не только умозрение (представление, основанное на пассивном созерцании) «знакомит» человека, предрасположенного к Вере, — с потусторонним миром. «Знакомит» его и всё в целом его духовное размышление-переживание, чувство, что это не из земной жизни, а как бы (или точно) свыше.

***

Павел Александрович Флоренский (1882–1937), учёный, религиозный философ, богослов, рассказывает о себе следующее. «В разгар» своей юношеской научной «деятельности» (1899 г., исследование электрических и магнитных явлений Земли) он стал испытывать не знакомые ему прежде «острые приступы необъяснимой и беспредметной тоски», слышались «голоса из глубины». Чтение о спиритизме не помогало. И вот что случилось ночью. «Я спал глубоким сном, похожим на обморок, так что даже сновидений не было. <...> Но соответственно сильным было чувство, правильнее сказать, мистическое переживание тьмы, небытия, заключённости. Я ощущал себя на каторге, может быть, в рудниках — не видел себя в таком состоянии, а только имел чрезвычайно существенное последствие его для внутренней жизни, — ощущал так, как если бы находился в таком руднике. <…> Это было как самоощущение заживо погребённого, когда над ним лежат целые вёрсты чёрной непроницаемой земли. <…> Было ощущение, что теперь никто не поможет, никто из тех, на кого я привык рассчитывать как на нечто незыблемое и вечное, не придёт ко мне, даже не узнает обо мне». Научные занятия, природа — «всё это просто осталось по ту сторону чего-то, мне непроходимого, стало необсуждаемым, лишённым какого бы то ни было жизненного значения, тряпками, которых не станешь ни хвалить, ни порицать при агонии… <…> Тут свои потребности, свои страдания. Очевидно, должны быть и свои средства, и свои радости. Непосредственным чувством я искал их, но не находил, бросался к выходам, но наталкивался на стены и путался в подземельях и проходах. <…> В это мгновение тончайший луч, который был не то незримым светом, не то — неслышанным звуком, принёс имя — Бог. Это не было ещё ни осияние, ни возрождение, а только весть о возможном свете. Но в этой вести давалась надежда и вместе с тем бурное и внезапное сознание, что — или гибель, или — спасение этим именем и никаким другим. Я не понимал, куда я попал и почему тут бессильно всё земное. Но лицом к лицу предстал мне новый факт, столь же непонятный, как и бесспорный: есть область тьмы и гибели, и есть спасение в ней. Этот факт открылся внезапно, как появляется на горах неожиданная грозная пропасть в прорыве моря тумана. Мне это было откровением, открытием, потрясением, ударом. От внезапности этого удара я вдруг проснулся, как разбуженный внешней силой, и, сам, не зная для чего, но подведя итог всему пережитому, выкрикнул на всю комнату: «Нет, нельзя жить без Бога!» <…> … это не было галлюцинациями; но не было, однако, и иллюзиями <…>. … скорее, должно быть определено как сопребывание двух различных смыслов» [34, с. 206–214].

Работающий с душевнобольными верующими московский доцент-психиатр Борис Аркадьевич Воскресенский (см. ниже), кстати, в беседе с больными повторяет им следующее: «Бог никогда не вторгается “насильно”» [20, с. 195].

Это событие стало началом подлинной Веры священника Павла Флоренского.

Это о. Павел Флоренский и о. Сергий Булгаков.

***

Картина Крамского — одухотворённый отечественный реализм на евангельскую тему. Картина Рублёва — не картина, а икона. Икона — это таинственное изображение Божественного для духовного общения с Божественным (в православии, в католичестве). «Символическое» (в широком понимании) изображение в узком, истинном, смысле — есть посланное свыше, неземное. И тело Спасителя, ЧеловекоБога, — не земное, а духовное, вспоминая бестелесные тела небожителей Н.О. Лосского. Хотя на Земле тело Христа может сделаться и вполне земным — для перстов неверующего апостола Фомы.

Почему Андрей Рублёв сумел так создать «Спаса»? Сумел создать таким, как есть? Потому, думаю, что, по причине своего природного аутистического устройства, глубокого аутистического идеалистического мироощущения с переживанием изначальности, первичности Духа, а не Природы, Рублёв не способен, не может изобразить Христа полнокровно реалистически (материалистически), как, к примеру, делают это Рафаэль, Крамской, Поленов.

У глубоко верующих аутистов способность к созданию живописных изначально духовных символических образов нередко сочетается со способностью к филигранно-чёткой, сложной, прагматической, технической работе, например, в Интернете. Что это? Видимо, в глубине Интернета есть своя неповторимая общехарактерологическая Красота-Гармония? В отличие от всегда повторимых цифры, числа? И аутистические Жуковский, Ахматова восхищаются земной синтонной волшебной гармонией Рафаэля и Пушкина. Почему? Так много ещё тут, в характерологии, мне неясного.

Вспоминается, как когда-то пациенты-программисты считали своих некоторых верующих коллег гениальными потому, что только они легко «схватывали» в Интернете необходимую Науке Гармонию, которую другие не могли обнаружить и только теряли время. Я в этом ничего не понимаю. Лишь подозреваю из своего материалистического мироощущения (надеюсь, одухотворённого в широком понимании), что эта способность имеет отношение к поиску неповторимой Красоты в Мироздании. Ведь для Н.О. Лосского существует Единая Божественная Мировая Гармония. Из неё прорываются в подлинниках то одни произведения искусства (в т.ч., даже в реалистических формах), то голос Бога о том, что без Бога жить нельзя (тоже в подлиннике, как случилось с о. П. Флоренским).

***

Художники-реалисты (одухотворённые материалисты по складу души) способны порою так увлечься нравственным содержанием Православия с его скромностью, светлым терпением [19], что глубоко служат религии своим реалистическим искусством. Служат по-земному, по-своему (Поленов, Крамской) без изначально духовных Божественных образов, проникаясь лишь нравственно-благородным содержанием Веры, преломлённым на земной лад. Такого «небожителя» (после его земной жизни) можно, кажется, и поранить, а «розу Парацельса» — никогда (рассказ Борхеса «Роза Парацельса») [18].

***

«Одухотворённость» в России толкуется широко — и как «проникнутость возвышенным чувством, высокой мыслью» [8, с. 498].

***

Истинная (не требующая доказательств) Вера не зависит ни от полученного образования, ни от учёности, вообще от глубины, сложности души человека.

Верующий московский психиатр, профессор-классик Дмитрий Евгеньевич Мелехов (1899–1979) в 1956 г. (ему было тогда 57 лет) после сложной операции по поводу онкологического заболевания (с гнойными осложнениями) в дни, его словами, «долины смертной тени», «благодаря врачам и самоотверженному уходу», благодаря «большой радости и «посещения» (выделено мною — М.Б.)», смог поправиться и работать до самой смерти в 80 лет. В чём состояло это «посещение», как сам Мелехов описывает в письме к родным?

«… утром рано, было ясное внутреннее ощущение (без каких-либо видений и галлюцинаций) совершающегося здесь, в палате, вокруг меня торжественного богослужения, необычайно торжественного и светлого, с прекрасной ораториальной музыкой, воспринимаемой без звуков, и всё это в присутствии многих близких людей, опять-таки невидимых. С точки зрения клинического и психологического уровня понимания, это было онейроидное состояние на выходе из нарушения сознания при кризисном окончании тяжёлого состояния интоксикации. И ничего более. С точки зрения духовного уровня суждений — это было достоверно данное великое ободрение и утешение, позволившее впервые осознать весь этот период как «время посещения» (ср. Лк 19:44: «Ты не узнал времени посещения твоего»). После этого впервые покойный, осознанный и облегчающий сон полуторачасовой, во время которого я видел себя в каком-то институте, где из разных аппаратов в меня вливали какие-то новые силы. А в сознании с изумительной ясностью встали слова: «Вы куплены дорогой ценою». И было ясно, что эта цена — самоотверженная забота врачей, персонала, близких и молитвы, многие большие молитвы родных и друзей. Во всём этом явилась мне милость Божия вполне реально. Вы знаете, что я как древний еврей-материалист в том смысле, что ищу всегда проявления небесного в земном, в нашей повседневной реальной жизни (апостол Фома — М.Б.). Это — мой недостаток в духовной жизни: неумение постигать и ощущать духовное в жизни и в человеке как таковое, в его непосредственной реальности. И вот по великой милости и снисхождению к моей слабости и невосприимчивости к проявлениям Духа, по молитвам родных и близких мне дана была радость встречи (Сретения — в день 15.II, в часы совершения литургии), о которой немыслимо передать на словах, ибо это — несказанное, о чём не только говорить, но и вспоминать без слёз не могу» [32, с. 63–64].

Из письма Д.Е. Мелехова к NN (12 июля 1971 г.). «Я — не созерцатель. Я — не кабинетный учёный. Я не имею способностей к высоким молитвенным подвигам и выполнению больших келейных правил. Моя основная сфера — повседневный труд, как у монаха монастырское послушание. Я понимаю тех послушников, которые в монастырях всё время в работе и только изредка имели возможность пойти в церковь. <…> Как всё материальное, всё в природе является для нас отражением и проявлением Славы и Сияния Божия, «присносущной силы Его и Божества», так, в частности, и моя отрасль труда и общения с людьми больными и здоровыми вот уже скоро 50 лет является для меня таким источником, через который мне больше всего открывается духовный мир. Это — бездарность моя и неспособность непосредственного восприятия и проникновения в этот мир. Только редкие, считанные случаи могу я вспомнить таких непосредственных «встреч». Храм с годами всё более воспринимается как небо на земле. Пребывание в храме является радостью и, вопреки всяким прогнозам, сохраняется в нашей жизни. <…> Таким образом, положительной частью моего опыта является только одно: возможность роста и духовного питания через труд, совершаемый во имя Божие ежедневно» [32, с. 65–66].

Возвращаясь к мелеховскому «материальному» «недостатку в духовной жизни», к «неумению постигать и ощущать духовное в жизни и в человеке как таковое, в его непосредственной реальности». Вспоминается из молодости, как в 70-е годы прошлого века на одном врачебном заседании заговорили о том, что ожидаемый сборник научных работ (в т.ч., авторов, присутствующих на заседании), уже почти готов в типографии, но ещё не вышел в свет. Дмитрий Евгеньевич, мягко огорчившись, сказал, что, конечно, важно было бы этот сборник потрогать, и подвигал руками так, будто держит книгу, перелистывает. И в научных работах Мелехова чувствуется эта его добрая «материальная» забота о том, чтобы психиатрический инвалид, которому он помогал, мог, по возможности, трудиться [9; 30].

В работе «Психиатрия и проблемы духовной жизни» (2003) Д.Е. Мелехов, разделяя в человеке «три сферы, три пласта его бытия» (телесное, душевное, духовное), пишет ссылаясь на митрополита Антония Сурожского, о «единстве <…> телесной и духовно-душевной организации». «Митрополит Антоний (врач-хирург и психиатр по своему образованию и профессии) говорит так о значении тела в духовной жизни: «Тело, даже мёртвое, лежащее в гробу, — это не только кусок поношенной одежды, которая должна быть отброшена, чтобы душа могла быть свободной. Для христианства тело — нечто гораздо большее: нет ничего из того, что происходит с душой, в чём тело не принимало бы участия. Мы получаем все впечатления в этом мире, но также и в духовном мире частично через тело: вода Крещения, хлеб и вино Евхаристии и т.д. взяты из материального мира. Мы не можем быть добрыми или злыми иначе, чем в союзе с нашим телом. С первого и до последнего дня жизни тело остаётся соратником души во всех делах и вместе с душой составляет целостного человека. Оно по праву соединено с миром духовным, божественным» [32, с. 59].

Добавлю ко всему этому, что митрополит Антоний Сурожский (в миру врач Андрей Борисович Блум (1914–2003)) — из семьи российского дипломата. Это Духовное наследие русского зарубежья.

И ещё. Размышляя о «целостном человеке», митрополит Антоний Сурожский называет тело «видимым образом невидимого». «… мы в очень сложном состоянии, когда, сокрушаясь сердцем о разлуке, с изумлением видим, что человеческое тело может умереть, но взираем с верой и надеждой на это тело, которое когда-то восстанет, подобно телу Христа» [27, с. 194–195].

***

Вспоминается и картина Рембрандта «Урок анатомии доктора Тюльпа» (1632).

***

Итак, ещё раз простыми словами о прежних в этом очерке трудностях понимания таинственного, священного.

Конечно, я способен прикасаться к этой сложнейшей таинственной теме только как практический психотерапевт, вспоминающий многих своих пациентов с их вопросами и высказываниями о религии. Пациентов, не решающихся обратиться к священнику [8, с. 541–555].

Философ Николай Ануфриевич Лосский, отец Павел Флоренский, психиатр Дмитрий Евгеньевич Мелехов, митрополит Антоний Сурожский… Для каждого из этих больших людей, существует, как понимаю и решаюсь пояснять, Духовное, Божественное первоначало мира, Вселенной, человека. Существуют таинственные отношения Духа, души с Природой, телом человеческим. Это всё истинно верующие люди. Т.е. верующие — не потому, что поверили кому-то, а потому, что так чувствуют, так устроены. Вера для них не нуждается в доказательствах. Потому что они безошибочно поначалу чувствуют первооснову Духа-Бога своим мироощущением, а потом уже — и размышляют об этом. Чувствуют, как и физическое воздействие, но особое -таинственно светлое, неземное. Это называется благодать («помощь, ниспосланная свыше, к исполнению воли Божьей» (Толковый словарь живого великорусского языка Владимира Даля).

Неверующий, но одухотворённый человек наслаждается природой, исследует её, если учёный. Если врач — изучает больного, чьё тело дышит болезненно душевным. Помогает поправиться телу, нередко оживляя его душевной надеждой, стремлением к добру, как делал и завещал терапевт, психотерапевт Александр Иванович Яроцкий.

Верующий православный врач обычно делает внешне то же самое. Но для него, в согласии с его религиозным мироощущением, люди созданы Богом духовно навечно и как бы напоены этим светлым религиозным чувством, Духом. В сущности, они бессмертны. Глубоко верующий смотрит на человека, лес, котёнка, стрекозу и чувствует, что всё это земное пришло к нему свыше. Потому оно так живо. И умирать за Божественное, за Добро, которое творил, ему не страшно: там всё ещё ярче, светлее. Но необходимо ещё по-земному пожить, сколько возможно.

Это то, о чём не спорят. Для каждого своё по природе его.

***

В «Предисловии к первому изданию» мелеховской книги «Психиатрия и актуальные проблемы духовной жизни» московский доцент психиатр-психотерапевт Борис Аркадьевич Воскресенский (с опытом одновременного преподавания психиатрии в Российском научно-исследовательском медицинском университете им. Н.И. Пирогова и в Свято-Филаретовском православно-христианском институте) отмечает следующее. «Безусловно, ни о какой болезнетворной роли религии (любой религии) не может быть и речи. Просто у людей с изначальной психической слабостью, у людей, на то обречённых (с точки зрения врача-психиатра), всякий поворот в жизни, всякое увлечение может выявить таившуюся в душе болезнь. Чаще же вера приносит если не исцеление, то смягчение болезни. За обвинениями в «деструктивном психическом воздействии тоталитарных сект» стоят, как правило, осознаваемые или неосознанные корыстные интересы либо того или иного рода гордыня» [32, с. 5].

В своей содержательно-ответственной, психиатрически-православной книге о клинической работе с душевнобольными верующими (преимущественно православными) и о связанной с ней научной и просветительской деятельности Б.А. Воскресенский, например, отмечает, что «психотерапевтические возможности воздействия на бред минимальны». «Бредовые состояния во всех случаях требуют лекарственного лечения…» Но доступным психотерапевтическому контакту больным верующим можно изложить элементы трихотомической концепции — разграничение духовного и душевного, подчеркнуть, что Бог никогда не вторгается «насильно» [20, с. 195]. Душевнобольной может быть духовно здоровым (см.: Д.Е. Мелехов [32, с. 60]).

Бред как психологически, логически не понятная убеждённость — есть, в отличие от, например, сверхценности, всегда психотическое расстройство. В психозе человек перестаёт быть личностно самим собою, и ему невозможно помочь без современной психофармакотерапии [8, с. 87–89; 6, с. 22–35].

***

Среди не способных чувствовать, мироощущать Благодать, воздействие Свыше, Веру есть немало уважающих чувства верующих и принимающих в себя только благородное содержание Веры как своё содержательно сокровенное. Содержание, в данном случае, Православной Веры: исторический Путь Христа, его Учение Любви.

***

Убитый протоиерей Александр Мень (1935–1990) в последней своей лекции говорит «о самой сущности христовой веры»: «Бесконечная ценность человеческой личности. Победа света над смертью и тлением. Новый завет, который возрастает, как дерево из маленького жёлудя. Новый завет, который сквашивает историю, как закваска тесто. И уже сегодня вот это Царство Божие тайно является среди людей: когда вы творите доброе, когда вы любите, когда вы созерцаете красоту, когда вы чувствуете полноту жизни — Царство Божие уже коснулось вас» [31, с. 29].

***

Один из основоположников отечественной современной Клинической классической психотерапии — профессор-терапевт с естественно-научным (материалистическим) мироощущением Александр Иванович Яроцкий (1866–1944) [21].

У Д.Е. Мелехова медицина (клиническая психиатрия) соединялась с истинной Верой. А.И. Яроцкий, испытывая высокое уважение к целительности религиозных переживаний, стремился открыть, «каким эквивалентом может замениться религия у людей с последовательным естественно-научным складом мышления» [32, с. IV]. У людей, не способных по природе своей обрести лечебную Веру.

О жизни и работах А.И. Яроцкого см. содержательную одухотворённую работу врача-психиатра, психотерапевта, клинического психолога Ирины Петровны Марковой, открывшей медицинскому миру Яроцкого как «основоположника отечественной клинической психосоматики» [26].

До Октябрьской революции, прекратившей научные публикации и научные разговоры о благодатном влиянии религии на человеческую душу, здоровую и больную, вышли три классические работы Яроцкого. Вот суть содержания каждой из них словами автора. 1. «Идеализм (слово понимается как охваченность идеалами — М.Б.) как физиологический фактор» (1908) [37]. Это работа о том, как «устойчивость человека против болезней находится в зависимости от богатства и яркости его духовной жизни» [39]. Об этом я уже прежде подробно рассказывал [4, с. 67–71]. 2. «О возможности индивидуалистического обоснования альтруистической морали» (1913). Альтруизм — бескорыстная самоотверженная помощь другим. Здесь рассказывается о том, «что альтруизм является таким направлением душевной жизни, которое обеспечивает ей наиболее яркое, полное и прочное развитие» [39, с. V]. А.И. Яроцкий исходит из работ Петра Алексеевича Кропоткина (1842–1921) о том, что северные водяные птицы в трудных условиях существования вместе выводят птенцов, вместе защищаются от хищников и передают человеку этот нравственный инстинкт, лежащий в основе спасительного для всех альтруизма, способствующего «наибольшему расцвету и полноте душевной жизни» [38, с. 219]. Человек «выбирает, что, по его мнению, следует предпочесть, богатое ли душевное развитие, которое получится в результате жизни, направленной по пути этических норм и идеалов, или внешние выгоды, получаемые за счёт большего или меньшего урезывания своей душевной жизни. Часто уменьшение ценности личности так значительно, что выгоды, даже оцениваемые только с внешней стороны, не искупают ущерба. Таким образом, стремление осуществить свои идеалы и борьба за них есть частный случай борьбы живых существ за наиболее полное проявление жизни» [38, с. 224]. 3. В третьей работе «Ценность религии с биологической точки зрения» (1915) Яроцкий старается, «основываясь главным образом на Фейербахе, Гефдинге, Дюркгейме и работах американских учёных, выяснить, какую роль играют для индивидуума религиозные переживания и религия как орудие в борьбе за существование». «Признавая, что способность верить есть одно из основных свойств человеческой природы, я пытаюсь подойти к решению вопроса о том, каким эквивалентом может замениться религия у людей с последовательным естественно-научным складом мышления» [39, c. V].

Но что же есть для Яроцкого вообще вера? «Вера есть выражение силы жизненных процессов, избытка жизненных сил, жизнеспособность организма. Если её нет, то единственно, что можно попытаться сделать, это поставить человека в наиболее благоприятные условия для его развития и существования и тогда вместе с ростом жизненных сил появится и способность верить». «Объект веры должен им становиться самопроизвольно, вследствие внутреннего процесса, а не как результат тех или иных соображений. Нельзя человеку приказать, верь в то или другое, но он должен сам ощутить в себе веру в это. <…> Искусственно подменить один предмет веры другим нельзя» [39, с. 57]. Исходя из естественно-научного мироощущения, это, по-моему, всё так и есть. Но нет отчётливого суждения о зависимости способности к вере от мироощущения, природного склада души, характера человека. Когда, например, религиозная вера «прорывается», «приходит» особым образом в сознание именно Божественно, из потустороннего мира. И выходит, что практически все люди способны войти в религиозную веру. Если не в религиозную, то в какую-то другую. По Яроцкому, правда, «нельзя признать» «объектом веры» Красоту, Разум, поскольку «это всего только отвлечённые понятия» [39, с. 64]. «Какой же объект веры мог бы сделать жизнь наиболее богатой и деятельной»? «Таким объектом, — считает Яроцкий, — по моему мнению, должен быть — человек, живые люди, которыми мы окружены, с которыми мы живём и работаем». Всё это, конечно же, строго говоря, не есть религия (религиозное (вообще идеалистическое) мироощущение). Не есть чувство изначального Духа, руководящего миром. Это вера как доверие к альтруизму без строгого размышления, в широком смысле. Это, в том числе, благороднейшее человечное научное обоснованное суждение о том, как должны жить люди, чтобы выжить в трудные времена. «Вера в человека, — пишет в этой работе Яроцкий, — послужит фактором, заставляющим крайне внимательно относиться к каждому человеку для того, чтобы не упустить в нём драгоценных черт; <…> она вызовет бережное отношение к каждому человеку и тем самым с его стороны вызовет отзывчивое благожелательное отношение». Античное искусство, искусство Возрождения своим вернувшимся в сегодняшний день «священным характером» дадут людям «длительные импульсы, прочное настроение силы и бодрости». Яроцкий выдвигает как «самый существенный пункт в этой своей третьей работе «представление о вере, как о существеннейшем признаке здорового, полного энергии душевного состояния». «Эту способность верить мы встречаем на самых разнообразных ступенях культуры; она является основой разнообразных религиозных построений и, как бы последние ни отличались между собою, общая им всем черта заключается в том, что каждая из них в своей среде, в тот период, когда эта религиозная система соответствовала духу народа, являлась орудием, выработанным людьми в борьбе за жизнь, средством, поддерживающим силы людей в тяжёлых условиях их существования».

«Если одна религиозная форма отжила свой век, но, если жизнь не изжита, должны появиться новые формы религии или, если взять более широкое определение, новые формы утверждения ценностей жизни (курсив мой — М.Б.) [39, с. 70–73]. Этими словами заканчивается третья работа Яроцкого.

Таким образом, «эквивалентом» религии в жизни, в медицине, в психотерапии, по Яроцкому, становятся различные естественно-научные (не религиозные) психотерапевтические «формы утверждения ценностей жизни». Это не есть просто «теоретические мечтания» клинициста Яроцкого. Профессор Яроцкий, терапевт-психотерапевт, всю жизнь углублялся в практику «психотерапевтически-альтруистической» помощи своим пациентам, одухотворяя их верой в выздоровление, улучшение, даже в тяжёлом болезненном состоянии. Поднимал своей душой жизненные силы «безнадёжных» больных. О своём психотерапевтическом методе в его научном конкретном «построении» Яроцкий оставил краткое общее, встречающееся понемногу в разных его работах, но сильное описание, впечатление. Этот метод Яроцкого есть арететерапия [3, с. 174–175; 4, с. 67–71; 21; 26; 33; 37; 38]. От греч. arete — доблесть, добродетель, альтруизм, нравственное совершенство. Это терапия стремлением разнообразно целительно служить больному, здоровому и тем самым служить обществу. Одухотворённо, врачебно-человечно влиять на того, кому помогаешь. Как я сам чувствую-понимаю, всё это означает, в сущности, быть вдохновенным неповторимым собою на дороге добра.

***

Сказать уверенно о способности человека к религиозной вере может, конечно, только священник. Но, к сожалению, встретиться со священником не так редко мешает дефензивным людям их нерешительность. Психотерапевт способен такую нерешительность ослабить своей одухотворённостью, человечностью. Как это делал в своё время профессор Яроцкий.

Тревожно-депрессивные люди, особенно нуждающиеся и в помощи психотерапевта, и в помощи священника, сегодня в глубине России — это, повторю, преимущественно, сколько могу судить, люди, более или менее, переживающие свою неполноценность, несостоятельность. Дефензивные люди — интеллигентные и простонародные.

***

Очерк посвящён во многом Православию. Возможны такие очерки-материалы с подробным цитированием и о других религиях. Уже из работ Яроцкого явствует, что религии Добра, Любви благодатно служат своим народам. Среди этих религий (как и среди народов, исповедующих их) нет плохих и хороших. Всё необходимо Человечеству для выживания, кроме безнравственности.

***

Тревожно-депрессивный человек с тихой надеждой просит врача или психолога помочь житейски разобраться в своих переживаниях, помочь обрести смысл, свет в душе, смягчающий тревогу, чувство одиночества среди людей. Нередко встречается здесь и «самолечение» тихой самогоночной алкоголизацией. «Научите, как жить в моей трудной жизни в нашем бедном городке среди равнодушных ко мне близких, знакомых». «Научите заработать для семьи такому неумехе, как я». «Как подготовиться мне к уходу из жизни, уже слабеющему, стареющему»? К религиозной вере далеко не все бедняки тянутся. «В церкви мне ещё тревожнее, а вот соседке церковь помогает». «Делать какое-то добро для своего здоровья мне трудно, нет сил и уверенности в том, что это поможет». «Не знаю, как жить, чтобы на душе посветлело». «Муж умер, сын пьянствует, дочка всё время в своём Интернете».

Для таких пациентов (их множество вдалеке от больших городов) остаются, убеждён, пусть редкие, но сердечные гипнотические сеансы отдыха души с образами природы, лечение самовнушением и ободряющим разъяснением, но, самое главное, группа творческого самовыражения в нашем духе (ТТСБ). Решился бы назвать всю ТТСБ [3–8, 11, 13, 16] словами А.И. Яроцкого (cм. выше) одной из «новых форм утверждения ценностей жизни»: утверждение в высшей своей ценности — самособойности для посильного добра людям.

В полудомашней обстановке с самоваром, растениями в горшках (если это возможно), когда возникнут, что нередко бывает, разговоры о религии, способности к вере в Бога, хорошо бы напомнить, что можно быть благодарным Православию даже только за одно его «земное» содержание, за терпеливое стремление к добру, за любовь к ближнему. Особенно к человеку, нуждающемуся в помощи, заботе о нём. Этим живут многие совестливые люди. Жил, например, не способный поверить в Бога скромный школьный учитель биологии в психотерапевтической повести «Перед смертью» [2, с. 213–262]. Жил всю свою жизнь.

Группа творческого самовыражения постепенно невольно, знакомя с характерами, душевными расстройствами, способствует тому, что пациенты с переживанием неполноценности, душевной депрессивной одинокости среди людей, житейских трудностей — обретают сообразный своим личностным особенностям, светлый смысл интереса к подобным себе самим. Людям, близким тебе в группе (в психотерапевтической гостиной). И в духовной культуре. В гостиной, т.о., помогает уже не просто вера, а возникающий в беседах, хотя бы крошками, жизненный опыт, в котором вера соединяется с элементами характерологии и психиатрии, с духовной культурой, с серьёзным свободным размышлением. Это оживляет, посветляет душу вдохновенным чувством самособойности. Размышление дольше хранится в душе, нежели просто настроение, доверие. И размышление саморазвивается. Всё-таки важно, хотя бы немного побольше, знать себя, других, чтобы по-своему выживать [13; 15; 16]. Группа побуждает помогать тем, кто тебе по душе. От этого и тебе самому легче жить. Не выходит пока выбирать себе людей «по душе» в группе, в жизни, — так хотя бы поначалу «с душой» позаботиться о домашнем животном, которое от тебя зависит.

Подобное происходит и в краткой когнитивно-клинической, соединённой с характерологией и Православием в своём построении, Терапии пустого усилия психотерапевта-психиатра Антона Марковича Бурно [1].

***

Антон Павлович Чехов не был открыто религиозно верующим человеком, но творчество его, как не раз отмечалось, глубинно, мягко проникнуто содержанием и настроением православной веры. Это творчество, побуждающее веровать в Добро и Любовь. Рассказы Чехова — кладезь для наших психотерапевтических занятий. «Архиерей», «Студент», «Чёрный монах»…

Содержание Православия само по себе согревает душу дефензивного человека.

***

Из моей долгой психиатрически-психотерапевтической жизни знаю, что пациенты разного склада по-разному, по-своему, предрасположены к религиозной Вере. Говорю, в основном, о Православии. Немало путешествовал по России как преподаватель, консультант в психиатрической психотерапии.

Особенно предрасположены к Вере дефензивные (то есть особенно чувствительные, с переживанием своей неполноценности) пациенты аутистического, эпилептоидного, грустно-циклоидного склада, больные мягкой шизофренией и эпилептики. См. подробнее об особенностях психотерапии пациентов, предрасположенных Вере, — в других работах: 5, с. 454–459; 7; 14; 17; 18. Все по-своему, сообразно своей природе, предрасположены.

***

Наконец, думаю, что сегодня, с увеличением разнообразных жизненных трудностей в стране, особенно нуждаются в человечной психотерапевтической помощи дефензивные малоимущие пенсионеры. Сравнительно немногие из них способны смягчать в церкви своё тоскливое напряжение. Платить частнопрактикующим психотерапевтам, психологам совсем не могут. Таких часто добрых, простонародных, тревожных, несчастных пенсионеров у нас тоже много. Об этом сообщают и газеты с фотографиями. Печальная пожилая женщина и рядом батон хлеба. Тоже печальный. И ещё пакет молока. На сколько времени этого хватит? Такое трудно вытесняется из сознания. Эти пенсионеры достойны хотя бы малой тёплой бесплатной психотерапевтической помощи, оживляющей, вселяющей надежду на то, что будет им получше. Закона о психологической помощи для всех всё нет. Неизвестно, когда будет. А есть у них переживание своей никому ненужности, бессмысленности существования, «загнанности» в серую жизнь от жизни праздничной (по телевизору), обида на «счастливчиков», обижающих тебя своим благополучием, чувство вины за то, что не можешь помочь тоже несчастным близким. Всё это серьёзные, хотя и внешне «тихие», душевные расстройства, достойные поликлинической помощи в системе ОМС. Помощи, порою не менее важной, нежели боли в сердце. Помощь эта, по возможности, пусть будет по времени малой, но человечной, а человечность с платной услугой не вяжется. Помощь опирается на душевный склад страдающего, на посильное постижение себя и других в группах творческого самовыражения с элементами, м.б., небывалого прежде проникновенного оживляющего душу общения с искусством, литературой, религией, природой, с прошлым родной страны. Всё это, даже в крошечных элементах, поднимает, посветляет душу к более осмысленной, более живой дороге, тропинке в своей жизни, с, может быть, даже охотой к небольшой работе за деньги. Всё это, кажется, так просто сделать. Это так уместно, по-нашему и, в то же время, туманно, неуверенно в нашей глубокой, душевной, но замедленной, порою нерасторопной в добрых повседневных делах России.

Пусть, по возможности, расширяется, углубляется самобытная отечественная (естественно-научный подход, духовная культура, религиозность) психотерапия. Вместе с другими психотерапевтическими подходами, помогающими нашим отечественным пациентам.

Заключение

В своих группах творческого самовыражения много лет знакомил дефензивных пациентов с началами Православия и арететерапией Яроцкого. Многие из этих пациентов истинно или только «по содержанию» принимали в душу Православную веру и широкую «альтруистическую веру» (арететерапия) — в помощь себе. Принимали вместе с открытием ценности различных природных характеров для своего творчества. Некоторые после этого впервые встречались со священником. Всё это «растворялось» в таких методах Клинической классической психотерапии (ККП), как оживляющие и успокаивающие мягкие гипнотические сеансы, самовнушение, активирование и т.д. Говорю здесь, в основном, о дефензивных пациентах (с природным переживанием своей тягостной неполноценности). О пациентах, которые не могут безболезненно приспособиться даже к обычным житейским трудностям. В этих людях нет предприимчивости, расторопности, способности к предпринимательству, но часто встречаются другие врождённые человечные, аналитические, совестливые драгоценности. Это не так часто вознаграждается деловыми практиками в суровых обстоятельствах. Дефензивные люди нередко бедствуют от своей непрактичности, деловой беспомощности. Необходимо психотерапевтически разнообразно, заботливо помочь им устроиться жить в трудностях — сообразно своим способностям.

Опытом жизни, профессии убеждён, что совестливые, неприспособленные к практической жизни дефензивные люди неожиданно ко многому своему, иному, не предпринимательскому, удивительно способны. Известные мне неприспособленные к житейским сложностям, непрактичные профессора тоже бедствовали бы, если бы их жизнь смолоду не сложилась бы так счастливо — сообразно их природным свойствам-способностям. Так счастливо, благодаря их родителям, близким и благодатным для них обстоятельствам. Страна не получила бы тех научных, духовных подарков от них, какие, несомненно, получила.

Немало зависит в нашей жизни от понимания природных характеров, психотерапевтической (в широчайшем смысле) помощи этим «практически беспомощным неумехам». Особенно сегодня в нашей России. Подлинная здесь забота, помощь, убеждён, должна быть целостной, гиппократовой (ККП), исходя из учения о характерах. Гиппократовы темпераменты (сангвиник, меланхолик, холерик, флегматик) суть прообразы современных природных характеров. Они есть основа особенностей всех, зарождающихся в человеке, расстройств. В том числе, душевных.

Литература

1. Бурно А.М. Терапия пустого усилия. Когнитивно-ориентированный подход к быстрому облегчению душевной боли: учебное пособие для врачей и психологов. — М.: РУДН, 2015. — 289 с.
2. Бурно М.Е. Больной человек и его кот. Психотерапевтическая проза о целебном творческом общении с природой. — М.: Приор-издат, 2003. — 336 с.
3. Бурно М.Е. Клиническая психотерапия. — Изд. 2-е, доп. и перераб. — М.: Академический Проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2006. — 800 с.
4. Бурно М.Е. Клинический-театр-сообщество в психиатрии (руководство для психотерапевтов, психиатров, клинических психологов и социальных работников). — М.: Академический Проект; Альма-Матер, 2009. — 719 с., ил.
5. Бурно М.Е. Терапия Творческим самовыражением (отечественный клинический психотерапевтический метод). — 4-е изд., испр. и доп. — М.: Академический Проект; Альма Матер, 2012. — 487 с.; ил.
6. Бурно М.Е Терапия творчеством и алкоголизм. О предупреждении и лечении алкоголизма творческими занятиями, исходя из особенностей характера. Практическое руководство. — М.: Институт консультирования и системных решений, ОППЛ, 2016. — 632 с.; ил.
7. Бурно М.Е. Терапия творческим самовыражением (М.Е. Бурно) — в помощь Православию // Антология российской психотерапии и психологии) / Под ред. В.В. Макарова. — М., 2017. — С. 22–29.
8. Бурно М.Е. О характерах людей (Психотерапевтическая книга). — Изд. 7-е, испр. и доп. — М.: Институт консультирования и системных решений, Общероссийская профессиональная психотерапевтическая лига, 2019. — 592 с.; ил.
9. Бурно М.Е. Опыт реабилитационной психотерапии больных шизофренией (Терапия творческим самовыражение М.Е. Бурно — ТТСБ) // Психотерапия. — 2020. — №4(208). — С. 42–70.
10. Бурно М.Е. Клиническая классическая психотерапия: сущность и методы // Психологическая газета, 4 ноября 2020 г.
11. Бурно М.Е. Первый шаг в Терапию творческим самовыражением // Психологическая газета, 20 апреля 2021 г.
12. Бурно М.Е. Тема бессмертия души в психотерапии // Психологическая газета, 2 августа 2021 г.
13. Бурно М.Е. Коротко о терапии творческим самовыражением (ТТСБ) // Психологическая газета, 14 апреля 2022 г.
14. Бурно М.Е. Символы и характеры // Психологическая газета, 29 декабря 2022 г.
15. Бурно М.Е. О существе Клинической классической психотерапии (ККП) // Психологическая газета, 31 мая 2025 г.
16. Бурно М.Е. О кратких приёмах одухотворённой психотерапии // Психологическая газета, 23 августа 2025 г.
17. Бурно М.Е. О характере Льва Толстого, исходя из его жизни и творчества // Психологическая газета, 20 ноября 2025 г.
18. Бурно М.Е., Калмыкова И.Ю. Практикум по Терапии творческим самовыражением (М.Е. Бурно). — М.: Институт консультирования и системных решений. Общероссийская профессиональная психотерапевтическая лига, 2018. — 200 с.
19. Воловикова М.И. Представления русских о нравственном идеале. — Изд. 2-е, испр. и доп. — М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2005. — 332 с.
20. Воскресенский Б.А. Основы психиатрии. Учебник для студентов теологического, религиоведческого и других гуманитарных направлений и специальностей высших учебных заведений. Часть I. — М.: Свято-Филаретовский православно-христианский институт, 2016. — 224 с.
21. Консторум С.И. Опыт практической психотерапии / Под ред. Н.В. Иванова и Д.Е. Мелехова. — Изд-е 3-е, стер. — М.: Медицинская книга; Анима-Пресс, 2010. — 172 с.
22. Лосский Н.О. Условия абсолютного добра: Основы этики; Характер русского народа. — М.: Политиздат, 1991. — 368 с.
23. Лосский Н.О. Учение о перевоплощении. Интуитивизм. — М.: Издательская группа «Прогресс», VIA, 1992. — 208 с.
24. Лосский Н.О. История русской философии. — М.: Издательская группа «Прогресс», 1994. — 460 с.
25. Лосский Н.О. Мир как осуществление красоты. Основы эстетики. — М.: Прогресс-Традиция, Традиция, 1998. — 416 с.
26. Маркова И.П. А.И. Яроцкий — основоположник отечественной клинической психосоматики // Медицинская психология в России. — 2019. — Т. 11. — №2(55). — С. 3. doi: 10.24412/2219-8245-2019-2-3
27. Митрополит Антоний (Блум). У нас есть что сказать о человеке / Сост. и предисл. Е.В. Клевцовой. — М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2008. — 208 с.
28. Народный православный календарь / Сост. А. Н. Филиппов. — М.: РИПОЛ классик, 2011. — 448 с.
29. Новый иллюстрированный энциклопедический словарь / Редкол.: В.И. Бородулин, А.П. Горкин, А.А. Гусев, Н.М. Ланда и др. — М.: Большая Российская энциклопедия, 2000. — 912 с.; ил.
30. Петрюк П.Т., Брагин Р.Б. Профессор Дмитрий Евгеньевич Мелехов — крупный учёный-психиатр, один из основателей отечественной социальной психиатрии и верующий человек (К 105-летию со дня рождения) // Психiчне здоровя (Киев). — 2005. — №1(6). — С. 72–76.
31. Протоиерей Александр Мень. Быть христианином. Интервью и последняя лекция / Сост. Марк Макаров. — М.: ANNO DOMINI, 1994. — 32 с.
32. Психиатрия и актуальные проблемы духовной жизни. — Изд. 3-е, испр. — М.: Свято-Филаретовская московская высшая православно-христианская школа, 2003. — 168 с.
33. Психотерапевтическая энциклопедия / Под ред. Б.Д. Карвасарского. — 3-е изд., перераб., и доп. — СПб: Питер, 2006. — 944 с.
34. Священник Павел Флоренский. Детям моим. Воспоминания прошлых дней. Генеалогические исследования. Из соловецких писем. Завещание. — М.: Московский рабочий. 1992. — 560 с.
35. Философский энциклопедический словарь / Редкол.: С.С. Аверинцев, Э.А. Араб-Оглы, Л.Ф. Ильичёв и др. — 2-е изд. — М.: Советская Энциклопедия, 1989. — 815 с.
36. Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии. С прил. К. Маркс. Тезисы о Фейербахе. — М.: Политиздат, 1985. — 127 с.
37. Яроцкий А.И. Идеализм как физиологический фактор. — Юрьев: Типография К. Маттисена, 1908. — 304 с.
38. Яроцкий А.И. О возможности индивидуалистического обоснования альтруистической морали // Вопросы философии и психологии. — 1913. — Кн. 117 (II). — С. 174–225.
39. Яроцкий А.И. Ценность религии с биологической точки зрения (Лекция, прочитанная в Обществе Студентов Медиков при Юрьевском Университете). — Юрьев: Типография К. Маттисена, 1915. — 78 с.

Декабрь 2025 г.

Все изображения приведены в некоммерческих целях (прим. ред.).