Культурные коды «трудной жизненной ситуации»: от эпитета к метафорам и смыслам

Введение

Понятие «трудная жизненная ситуация» (ТЖС) активно используется в современной российской психологии копинга, но не имеет прямых эквивалентов в англоязычном научном дискурсе. Это дает основание предположить, что ТЖС как понятие обладает выраженной культурной спецификой. В данной статье предпринята попытка рассмотреть его не только через призму научных определений (как это делалось ранее, см.: Битюцкая, 2020), но и через метафорические образы, поскольку они позволяют выявить его глубинные смысловые пласты и культурные коды.

В настоящей работе под культурным кодом понимается система значений и смыслов, закрепленных в определенной культурной традиции. Эти значения, воплощаясь в метафорических образах, служат универсальным языком для описания и осмысления индивидуального и коллективного опыта взаимодействия с жизненными трудностями (их восприятия, переживания, преодоления). Культурный код выполняет две взаимосвязанные функции: коммуникативную (передача опыта) и культурно-семиотическую (образование значений и смыслов). Во-первых, он позволяет кодировать личный опыт (например, переводя переживание «Мне страшно, потому что я не знаю, как выйти из затруднительного положения» в образ «Я в тупике»), а также декодировать, то есть «расшифровывать» опыт другого человека. Эффективность такой коммуникации обусловлена тем, что образ воздействует на чувства собеседника сильнее, чем абстрактное понятие. Во-вторых, культурный код открывает возможность «связать знак со значением, перевести и интерпретировать мир номинаций в мир смыслов» (Изотова, 2020, с. 125), то есть возможность аккумулировать и передавать сложные смыслы. При этом с одной стороны, код выступает как емкая формула многих смыслов переживания. Так, образ горы вмещает в себя не только абстракцию «трудность», но и целый спектр ощутимых впечатлений: глыба, высота, каменистая поверхность под ногами, холод на вершине, усталость при подъеме. С другой стороны, будучи укорененным в культуре, метафорический образ может стать символом: гора как символ достижения цели, духовного роста (преодолеть гору ― значит превзойти себя или обстоятельства).

Материал исследования составили следующие массивы данных, полученные на выборках взрослых людей: 1) визуальный ― более трех тысяч рисунков и схем, изображающих ТЖС, успех, неудачу и жизненные изменения; 2) вербальный ― более двух тысяч письменных описаний ТЖС; 3) метафорический ― интерпретации респондентами пословиц о жизненных трудностях и метафоры ТЖС, созданные участниками исследования в ответ на прямую инструкцию (предложить образ). С помощью процедуры качественного анализа были выделены «повторяющиеся смысловые паттерны и кластеры значений» (Мельникова, Хорошилов, 2020, с. 69), а также смысловые категории (темы), позволяющие произвести группировку метафорических образов.

Трудность = тяжесть

Психологическое понятие «трудная жизненная ситуация» стало активно использоваться в российских публикациях после выхода первых в нашей стране статей о совладании (Анцыферова, 1994; Нартова-Бочавер, 1997; Муздыбаев, 1998) как аналог понятий “negative life event”, “stressor”, используемых в англоязычной литературе для обозначения событий, которые приводят к состоянию стресса. При этом эпитет «трудная» указывает на оценочность и субъективность при категоризации жизненной ситуации, в противовес фактологии события. Другими словами, одно из различий состоит в том, что при определении ТЖС центральным является субъект и его восприятие, а при рассмотрении явления в ракурсе негативного жизненного события ― сам факт произошедшего.

Тем не менее, можно обозначить и сходства. Многие определения ТЖС, которые встречаются в современной литературе, подчеркивают негативные коннотации данного понятия. ТЖС рассматривается как негативное воздействие на человека, требующее его адаптации или вызывающее рассогласование между целями человека и его возможностями для реализации этих целей (обзор см.: Битюцкая, 2020). Акцент здесь сделан на стрессогенной силе ситуации: она вызывает эмоциональное напряжение, страх, тревогу, самообвинение, страдание человека. Этот аспект, будучи хорошо осознаваем, часто проявляется в образах рисунков и в языковых оборотах при описании ТЖС (такие обороты далее заключены в кавычки).

Выделим следующие центральные темы (смысловые категории), вокруг которых группируются метафорические образы.

1. Тема преграды на пути является наиболее частой в рисунках и отражает идею жизни как пути, а трудности ― как препятствия на нем. Эта тема раскрывается в следующих метафорических образах:

• барьер, тупик, стена и персонаж, для которого это непреодолимая преграда;
• клетка-ловушка, западня на пути, персонаж угодил в нее;
• обрыв, скользкое место, пропасть, в которую упал персонаж и не может выбраться, либо обрыв впереди, а средств преодолеть его нет;
• «тернистый путь»;
• болото на ландшафте жизни, «увяз в проблемах», «не способен выбраться из трясины»;
• развилка, распутье, персонаж не может решиться выбрать какой-то из путей;
• путь может быть описан схематически, линиями и стрелками; может быть показана цель, которая перечеркнута; кризис может отображаться как резкий провал на линии жизни, включающей прошлое, настоящее и будущее.

2. Тема стихии передает ощущение неконтролируемой внешней силы, хаоса и воплощается в следующих образах:

• буря и шторм, стихийное бедствие, разрушительная волна; наиболее частые образы этой категории в рисунках ― смерч, который сносит все на своем пути, и лодка, попавшая в шторм (персонаж активно гребет веслами, но его усилий не хватает, чтобы причалить к берегу);
• поток воды, река: персонаж плывет против течения или, наоборот, по течению, тонет («утонуть в делах», необходимо «выплыть»);
• огонь и эмоциональное выгорание, персонаж сгорает в огне стыда и самобичевания;
• земля: землетрясение, трещины, обвал, «черная дыра», обрушение («рушится мир», «разгребать завалы дел»), человек прячется под землей в бункере, могила;
• неблагоприятная погода: ливень, гроза, ветер, шквал, персонаж находится в эпицентре непогоды.

3. Тема борьбы подчеркивает необходимость противостояния, сопротивления:

• катастрофа, «борьба с обстоятельствами»;
• тяжесть: персонаж тянет непосильную ношу, катит камень Сизифа, испытывает «груз проблем», давление времени, обстоятельств, «сжимающего купола».

4. Тема повреждения указывает на угрозу разрушения, на нарушение привычного или благоприятного течения событий:

• падающий на голову кирпич ― распространенный рисуночный образ неотвратимой внезапной опасности и ущерба, негативных эмоций, связанных с этим;
• удар, «нанесенная травма», «душевные раны», насилие, израненная морская звезда, выброшенная волной на берег и погибающая;
• разрушенное строение (фундамент, давший трещину, развалины дома);
• поломка механизма или устройства;
• «дамоклов меч».

5. Тема исчерпанности или дефицита ресурсов указывает на усталость, истощение, необходимость восполнения сил или на недостаток внешних ресурсов:

• обессилевший персонаж, лежащий под проливным дождем, не способный переместиться в более защищенное место;
• атрибуты необходимости отдыха: кровать, подушка, скамейка;
• еда и напитки: часто хлеб, сладости, кофе, чай, редко алкоголь, сигарета;
• севшая батарейка ― один из наиболее частых символов потери сил;
• дефицит времени (циферблат, песочные часы, горящие часы).

6. Тема болезни акцентирует мучительное состояние, неясное сознание:

• в рисунках встречается, но редко: персонаж под одеялом, с градусником и т.п.;
• словесные формулы описывают «болезненные переживания», соматические проявления («больно до тошноты»);
• отравление, флакон с ядом, «токсичные отношения».

7. Тема средств защиты отражает потребность в безопасности:

• защищенное место, позволяющее переждать стихию (пещера, укрытие, жилище);
• орудия защиты: меч, щит, спасательный круг, кинжал;
• средства защиты: у человека ― акцент на больших руках, ногах, а также одежда, защищающая от дождя и ветра (резиновые сапоги, плащ, теплое пальто, шляпа и т.п.); при изображении животных ― когти, клыки, панцирь; при изображении растений ― шипы.

8. Тема внутренних переживаний проявляется при описании эмоциональных состояний и внутренних причин затруднений:

• эмоциональный фон тревоги, тоски, «глаза страха», «эмоциональный груз», «красный океан гнева», «обволакивающий кокон»;
• образы внутренних препятствий и табу, сковывающих, блокирующих действия персонажа: кандалы, оковы, тени-привидения;
• зеркало (как отражение образа Я и ценностей);
• грязь, испачканный персонаж (зачастую о стыде);
• оценки значимых людей (чаще всего отрицательные, обвиняющие) и их интериоризация, проявляющаяся в виде внутренних голосов, например: «Твоя бабушка одобрила бы это?».

9. Тема игры и лабиринта показывает поиск пути, выхода, запутанность ситуации:

• лабиринт ― один из наиболее частых метафорических образов ТЖС;
• головоломка как образ ТЖС в рисунках;
• жизнь как игра: «жизнь предлагает сложный квест».

10. Тема (дис)баланса отмечает нарушение равновесия системы и циклические закономерности:

• сферы жизни и их взаимодействие, дисбаланс (чаще всего в схематических изображениях);
• циклы и обратные связи: природные, лунные циклы или закономерность, которая описывает многократно повторяющееся жизненное событие;
• иерархия ценностей и фактор, разрушающий их.

Некоторые метафорические образы не вошли ни в одну из перечисленных выше тем: череп; урна для мусора; крест (как внезапное прекращение возможностей); неопределенность как метафора-фон, который может сопровождать другие образы¹ («неопределенный путь», «непредсказуемая стихия», туман).

Представленные метафорические образы, обогащая научные определения разнообразием субъективных переживаний, в целом согласуются с понятиями «стрессор» и «негативное жизненное событие». Специфика же русскоязычной картины мира раскрывается при анализе близости значений следующих слов, вынесенных в подзаголовок.

Трудность = труд

Отмечу, что слово «трудный» является однокоренным со словом «труд», определяющим в русском языке «этически значимую и всегда оцениваемую положительно деятельность, требующую напряженных усилий человека» (Петрухина, 2009, с. 64; курсив мой. ― Е.Б.). Тем самым в понятии ТЖС эпитет «трудная» указывает на то, что ситуация требует повышенных усилий. «Для “труда” на первом плане находятся усилия, сама деятельность» (там же). Исходя из этого, совместно с В.А. Петровским мы предложили следующее определение ТЖС: это «ситуация, требующая приложения дополнительных по отношению к индивидуальному стандарту усилий для достижения целей или преодоления негативных факторов» (Битюцкая, Петровский, 2016, с. 18).

Сравнивая понятия «ТЖС» и «стрессор», необходимо отметить, что психологический стресс, согласно общепринятой в мировой психологии трансактной теории стресса и копинга Р. Лазаруса, возникает, когда требования среды превышают ресурсы субъекта (Lazarus, Folkman, 1984). При этом ресурсы и усилия не являются тождественными понятиями. Если ресурсы ― это имеющиеся средства, которые можно использовать в случае необходимости (Муздыбаев, 1998), то усилия ― это приведение ресурсов в активное состояние, их напряжение. Тем самым различие дефиниций «стрессор» и «ТЖС» состоит в том, что второе понятие позволяет исследовать копинг не только при недостатке ресурсов, но и при их достаточности и избыточности.

Для понимания ТЖС важен аспект духовно-нравственного смысла и ценности труда, который был актуален для древнерусской культуры и остается таковым и для современной российской (Петрухина, 2009). Здесь можно было бы рассмотреть тему труда как ключевой ценности советского общества во взаимосвязи с ТЖС, однако эта область столь обширна, что требует отдельного исследования. Для настоящей же работы важно, что при рассмотрении «трудной ситуации» в контексте темы труда понимание термина «трудная жизненная ситуация» может кардинально измениться. Смысловой переворот связан с переходом от трудности как препятствия, стихии, источника разрушений к труду как преобразованию, созиданию, благородному усилию. Последнее предполагает мобилизацию физических и душевных сил, концентрацию внимания, работу над собой и обстоятельствами, содержит в себе потенциал самоизменений и роста. В таком ключе трудность может быть рассмотрена как противоположность жизни бессмысленной / легкомысленной, бесполезной, пустой, то есть трудность становится неотъемлемой частью полноценной жизни человека.

Более того, трудная ситуация приобретает привлекательность, потому что она есть среда для проявления скрытых сторон характера и ресурсов² (что отвечает потребности самопонимания и самопознания) и одновременно горнило, в котором осуществляется ковка личности (самовоспитание и саморазвитие). Как отмечает Н.Е. Харламенкова, анализ опыта взаимодействия с ТЖС ― необходимая практика для обретения мудрости, предполагающей «постоянную работу над собой, стремление искать и находить смысл происходящего, кропотливый труд над собственной личностью» (Харламенкова, 2014, с. 16). Допущение о привлекательности трудности позволяет далее объяснить феномен стремления к ней: человек не только «терпит» трудности, но и создает их ― как для других людей (что показывает А.Н. Поддьяков на примере преднамеренно созданных трудностей, см.: Поддьяков, 2014), так и для себя (см.: Битюцкая, 2023; Петровский, 2013)³.

Таким образом, ТЖС как психологическая категория исходно не имеет однозначной негативной окраски (по сравнению, например, с понятием “negative life event”) и позволяет объяснить феномен привлекательности трудности. Необходимость затрат ресурсов при их достаточности / недостаточности / избыточности и степень мотивации и будут вызывать негативное (вплоть до страха и паники) или позитивное (вплоть до восторга и энтузиазма) отношение к ТЖС. Следует подчеркнуть, что ТЖС включает в себя оба выделенных аспекта значения: трудность = тяжесть и трудность = труд⁴.

Рассматривая метафорические образы трудности = труда в контексте ТЖС, важно отметить, что этот культурный код является традиционным, уходящим корнями в трудовую этику россиян. Наиболее емкие, точные и сильные по воздействию на сознание метафоры можно обнаружить в русских пословицах: «Терпение и труд все перетрут»; «Дорогу осилит идущий»; «Куй железо, пока горячо»; «Хоть тяжело, да свой хлеб»; «Глаза страшатся, а руки делают»; «Под лежачий камень вода не течет»; «За одного битого двух небитых дают» и мн. др. Тема труда была центральной и для советской массовой культуры, особенно сталинского и оттепельного периодов. К числу ярких примеров относятся романы «Как закалялась сталь» Н.А. Островского, «Поднятая целина» М.А. Шолохова, стихотворение «Не позволяй душе лениться» Н.А. Заболоцкого, кинофильмы «Светлый путь» (1940, реж. Г.В. Александров), «Большая жизнь» (1939, реж. Л.Д. Луков), «Высота» (1957, реж. А.Г. Зархи) и т.д.

Культурный код «трудность = труд» воспроизводится также в современных рисунках и самоотчетах участников исследований. Продолжим наш список ключевых тем и связанных с ними метафорических образов.

11. Тема восхождения показывает, что непрерывные усилия позволяют преодолевать новые рубежи и подниматься на новые вершины:

• подъем персонажа в гору или по лестнице⁵;
• альпинист, штурмующий скалу.

12. Тема приобретения знаний и постижения истины, наиболее характерная для студенчества, отображает эту деятельность как основной труд и трудность для молодых людей и воплощается в следующих образах:

• персонаж, сидящий за столом, учебные аудитории, фотографическое изображение ситуации экзамена или защиты дипломной работы;
• атрибуты учения: письменный стол, книги, конспекты, ручки, академическая шапочка, свет (лампа), монитор компьютера, кофе, графики и ментальные карты, будущий диплом;
• наиболее частый символ ценности знаний ― Главное здание МГУ (чаще у студентов МГУ, но не только у них): на таких рисунках зачастую показан путь к высотному зданию, анализируются способы и траектории движения.

13. Тема возделывания и взращивания отражает роль труда для получения его «плодов» ― достижения нужных результатов:

• грядки, сад, засеянное поле и возделывающий землю человек;
• атрибуты: лейка, лопата, грабли и другие инструменты; нередко показана роль погодных условий для получения урожая.

14. Тема ремесла схожа с предыдущей смысловой категорией, но имеет некоторые нюансы, касающиеся мастерства воплощения замысла, ценности индивидуального вклада в процесс труда. Интересно, что связанные с ней образы редко встречаются в рисунках и схемах ТЖС, но довольно часты в вербальных описаниях (в ответ на прямую инструкцию предложить метафору). В таких описаниях акцент делается на процессе деятельности и на характеристиках субъекта, позволяющих на высоком уровне выполнить задачу (тщательность, длительное сосредоточение внимания, максимальные усилия и др.):

• зодчий, воплощающий замысел в камне (строительство здания, моста);
• кузнец, кующий меч;
• ювелир, гранящий алмаз;
• часовщик, встраивающий спираль в механизм времени.

15. Тема управления указывает на владение принципами руководства сложными системами и процессами и группирует вокруг себя следующие образы:

• капитан, управляющий судном (кораблем, парусником), важные атрибуты в рисунках ― штурвал, карта, прокладывание курса; в вербальных формулах ― «попутный ветер», «шторм», «сесть на мель», «быть на плаву»;
• управление другими транспортными средствами: самолетом (пилот, взлетная полоса, взлетающий самолет, «турбулентность»), автомобилем (водитель, скорость автомобиля, «бить по тормозам»);
• спорт: управление командой (капитан команды) или своим состоянием (марафонец, пловец).

16. Тема структурирования передает стремление к упорядочиванию и постижению жизни и чаще всего выражается не в конкретных образах, а в структуре рисунка или схемы:

• перспектива в рисунке, последовательность изображенных объектов;
• четкое разделение рисунка или схемы на сферы, области, части;
• выделение стадий развития ситуации (в схемах), обозначение их последствий или альтернативных вариантов развития событий;
• циклы активности, развития событий.

Дополнительно к описанным можно выделить следующие темы: испытание (экзамен, сражение с чудовищем, спортивное соревнование); свет / освещенность; особенно значима тема времени (циферблат, временная перспектива, цикличность времени или распорядка).

Ключевая особенность приведенных образов, связанных с культурным кодом «трудность = труд», состоит в том, что они отвечают на вопросы «На что направлены усилия человека?», «Какой цели он стремится достичь?», а субъект в них предстает как активный, деятельный, снабженный инструментами для осуществления замысла. Пожалуй, основное различие двух культурных кодов ― трудность = тяжесть и трудность = труд ― в роли человека при взаимодействии с ТЖС: в одном случае он терпящий бедствие, страдающий субъект, а в другом ― субъект деятельности и целенаправленного преодоления трудности.

Рассмотрение ТЖС в оптике труда открывает доступ к следующим смыслам, характерным для русскоязычной картины мира и закодированным в рассмотренных образах:

1. преодоление ТЖС предполагает особую работу души ― выработку смысла происходящего; это усилие превращает страдание в духовно-нравственную деятельность, а в пределе ― даже в добродетель, где само героическое напряжение сил (в коллективной памяти восходящее к пушкинскому образу «упоения в бою» как абсолютной интенсивности переживания борьбы) и способность «страдать не напрасно» становятся источником духовного преображения и понимания внутренней правды своего пути;
2. привлекательность трудности проявляется в героизации сверхусилия и прохождения испытаний, в максимализме и готовности «выложиться по полной», в этой установке соединяются воодушевляющие смыслы, которые побуждают человека к активности, и вера в то, что в ходе испытаний актуализируются скрытые ресурсы его личности;
3. коллективная природа труда в русской культурной модели восприятия ТЖС носит двунаправленный характер: с одной стороны, труд ориентирован на получение общественно значимого продукта ― это особенно присуще профессиям, предполагающим самоотдачу (врач, учитель), где «дело, которому ты служишь»⁶ осмысляется как благо (не только для других людей, но для себя); с другой стороны, совладание с трудной ситуацией включает коллективные формы: «разговор по душам» становится не просто поиском поддержки, но и способом создания общего смыслового поля, которое предполагает взаимный обмен ви́дением ситуации;
4. культурная модель восприятия ТЖС совмещает линейное время (жизнь как путь, а ТЖС как точка, меняющая траекторию линии жизни) и циклическое время (представление о жизни, исторически созвучное природным и аграрным циклам: вспахать и засеять поле, дождаться созревания, собрать урожай)⁷.

В целом англоязычные “coping strategies” направлены главным образом на снижение стресса и адаптацию. В русской культуре совладание с трудностью предполагает еще и надситуативную активность, по В.А. Петровскому (Петровский, 2013), преадаптацию, по А.Г. Асмолову (Асмолов и др., 2017), переживание как создание смыслов, по Ф.Е. Василюку (Василюк, 1984), и внутреннюю работу, по М.Ш. Магомед-Эминову (Магомед-Эминов, 2008). Результатами этого становятся «экзистенциальное мужество» и «возможности иного Я», согласно представлениям Д.А. Леонтьева (Леонтьев, 2013), а также постижение глубины, формирование выносливости, переосмысление ситуации, новое понимание себя и обретение нового статуса ― не только и не столько социального, сколько личностного. В этом случае усилия по преодолению ТЖС становятся той психологической ценой, которую платит человек, обретая внутреннее достоинство и силы.

Ремарка об индивидуальных смыслах метафорических образов

Несмотря на попытку обобщения метафорических образов ТЖС, предпринятую в этой работе, очевидно, что и в исследовании, и в психологической практике непреходящее значение имеет индивидуальный опыт переживания трудности ― те смыслы, которые вкладывает сам субъект ситуации в ее образ. Такие смыслы могут быть весьма неожиданными: например, один из участников исследования (мужчина 40 лет) на рисунке, изображающем соревнования по легкой атлетике (спортсменов, стадион, судей), представил ситуацию «гонки среди близких людей, которые хотят доказать, кто лучше…».

Для практического психолога ценность метафор определяется прежде всего тем, что они помогают клиенту выразить субъективный опыт, а психологу ― найти язык, созвучный этим переживаниям, и на основе образа наметить пути преодоления трудности. Так, понимание, что твоя жизненная проблема ― это «болото», а не «клетка», подсказывает, что выбираться нужно через поиск твердой опоры или же, возможно, через избавление от чертей, которые водятся в тихом болоте (омуте). Но какова роль метафор ТЖС для психолога-исследователя? Перефразируя известное высказывание З. Фрейда, можно сказать, что метафора, созданная участником исследования, ― это «царская дорога» к познанию личностных смыслов ТЖС, на которую невозможно ступить при использовании опросников и других стандартизированных процедур.

Заключение

Проведенный анализ позволяет выделить два взаимосвязанных культурных кода, описывающих восприятие ТЖС в русскоязычной картине мира, ― код страдания и код труда. При этом трудность осмысляется как бремя, требующее терпения и стойкости, и как задача, требующая целенаправленной деятельности.

Культурный код «трудность = тяжесть» акцентирует бремя, которое выпадает на долю человека и которое необходимо «нести», «вынести», «пережить». В этом коде ТЖС предстает как преграда на пути или как стихия ― хаотическая, неконтролируемая сила, перед которой человек уязвим. Нередко ТЖС осмысляется в образах борьбы, где субъект противостоит враждебным обстоятельствам, или повреждения ― душевной или физической травмы, оставляющей след. Близки к этому и метафоры болезни, требующей исцеления, а также поиска защиты, убежища. Особое место занимает образ лабиринта, передающий трудности нахождения выхода, состояние потерянности. В совокупности эти метафорические образы показывают позицию человека как терпящего бедствие героя: он не столько меняет обстоятельства, сколько удерживает свою целостность в них.

Ракурс рассмотрения ТЖС как труда, специфичный для русской культуры, делает центральным акцент на усилии по созданию смысла, которое становится источником духовного преображения человека. В этой мировоззренческой модели преодоление трудности не только придает полноценность и глубину жизни, но и формирует уникальную черту: находить в трудности привлекательные стороны. Метафорические образы ТЖС как труда (восхождение, постижение, взращивание, управление, структурирование) не описывают состояние стресса, но кодируют в символах культурные модели выхода человека из кризиса, делая его создателем новых смыслов, достижений и нового Я. ТЖС предстает как поле деятельности, кузница личности, возможность проявления скрытых сил и обретения личностного статуса ― достоинства.

Сноски и примечания

¹ В метафорических рисунках и схемах ТЖС зачастую содержится не одна, а несколько тем. Например, природная стихия и обессилевший персонаж или цветущий сад и возделывающий его человек. Отдельной задачей могло бы стать определение наиболее частых сочетаний одних образов с другими.

² В.А. Петровский и И.М. Шмелев дают следующее определение ТЖС: «это ситуация, переживаемая субъектом как препятствующая достижению его целей (реализации его интересов) и при этом содержащая в себе скрытый ресурс, позволяющий осуществить их» (Petrovsky, Shmelev, 2019, p. 412; курсив мой. ― Е.Б.).

³ Для полноты картины стоит отметить, что целями такого создания трудностей могут быть не только развитие способностей других людей, но и нанесение им ущерба (Поддьяков, 2014); а при создании трудностей для себя ― не только самосовершенствование, но и саморазрушение.

⁴ С этим связана попытка рассмотреть два ракурса ТЖС: ситуации, воспринимаемые как безвыходные, и ситуации, воспринимаемые как жизненные задачи (Битюцкая, 2022).

⁵ Подъем персонажа в гору или по лестнице ― один из наиболее частых образов, которые можно встретить при изображении трудностей, а также успеха и неудачи. При этом персонаж может быть в роли активно движущегося вверх, проявляющего волевое усилие, или в роли победителя (стоит на горе и наслаждается тем, что он покорил вершину). Либо другой вариант, который соответствует первой и пятой смысловым категориям — уставший, не способный двигаться дальше персонаж, у него непосильная ноша (например, «рюкзак с ненужными кирпичами»), либо нет сил, на пути находится непреодолимое препятствие.

⁶ «Дело, которому ты служишь» ― название романа Ю.П. Германа, по мотивам которого снят кинофильм «Дорогой мой человек» (1958, реж. И.Е. Хейфиц), показывающий жизненный путь врача В. Устименко (А.В. Баталов), для которого служение профессии и людям становится главным делом жизни.

⁷ Глагол «пережить» (трудность, горе) (ср. с отглагольным существительным «переживание», ставшим одним из значимых терминов благодаря работам Л.С. Выготского, Ф.Е. Василюка и др. и так же, как и ТЖС, не имеющим полных аналогов в англоязычной психологии) сочетает линейное и циклическое представления о времени. Первое проявляется в его значении «прожить дольше, остаться в живых, выстоять в трудностях (и выйти из них)», второе используется в значении «заново испытать, прожить, перенести» (приставка «пере-» указывает на повторное действие).

Литература

1. Анцыферова Л.И. Личность в трудных жизненных условиях: переосмысливание, преобразование ситуаций и психологическая защита // Психологический журнал. 1994. Т. 15. № 1. С. 3–19.
2. Асмолов А.Г., Шехтер Е.Д., Черноризов А.М. Преадаптация к неопределенности как стратегия навигации развивающихся систем: маршруты эволюции // Вопросы психологии. 2017. № 4. С. 3–26.
3. Битюцкая Е.В. Структура и динамика образа трудной жизненной ситуации // Вопросы психологии. 2020. Т. 66. № 3. С. 116–131.
4. Битюцкая Е.В. Успешность копинга // Психология. Журнал высшей школы экономики. 2022. Т. 19. № 2. С. 382–404.
5. Битюцкая Е.В. Феномен стремления к трудности // Вопросы психологии. 2023. Т. 69. № 3. С. 50–66.
6. Битюцкая Е.В., Петровский В.А. К вопросу о субъективной и объективной трудности жизненной ситуации // Психология стресса и совладающего поведения: ресурсы, здоровье, развитие: Материалы IV Международной научной конференции. В 2 т. Т. 1 / Отв. ред.: Т.Л. Крюкова, М.В. Сапоровская, С.А. Хазова. Кострома: КГУ им. Н.А. Некрасова, 2016. С. 17–19.
7. Василюк Ф.Е. Психология переживания. М.: Изд-во Московского университета, 1984.
8. Изотова Н.Н. Культурный код: семиотический аспект // Культура и цивилизация. 2020. Т. 10. № 1. С. 122–127.
9. Леонтьев Д.А. Многоуровневая модель взаимодействия с неблагоприятными обстоятельствами: от защиты к изменению // Психология стресса и совладающего поведения: Материалы III Междунар. науч.-практ. конф. Кострома, 26–28 сентября 2013 г.: В 2 т. Т. 1. / Отв. ред. Т.Л. Крюкова, Е.В. Куфтяк, М.В. Сапоровская, С.А. Хазова. Кострома: КГУ им. Н.А. Некрасова, 2013. С. 258–261.
10. Магомед-Эминов М.Ш. Феномен экстремальности. М.: Психоаналитическая ассоциация, 2008.
11. Мельникова О.Т., Хорошилов Д.А. Методологические проблемы качественных исследований в психологии. М.: Акрополь, 2020.
12. Муздыбаев К. Стратегия совладания с жизненными трудностями // Журнал социологии и социальной антропологии. 1998. Т. 1. № 2. С. 100–111.
13. Нартова-Бочавер С.К. «Coping behavior» в системе понятий психологии личности // Психологический журнал. 1997. Т. 18. № 5. С. 20–30.
14. Петровский В.А. «Я» в персонологической перспективе. М.: Издат. дом ВШЭ, 2013.
15. Петрухина Е.В. Через слово к сущности явления. РАБОТА и ТРУД в русском языке // Виноград. 2009. № 3. С. 63–69.
16. Поддьяков А.Н. Компликология: создание развивающих, диагностирующих и деструктивных трудностей. М.: Издат. дом ВШЭ, 2014.
17. Харламенкова Н.Е. Личность и преодоление трудных жизненных ситуаций // Прикладная юридическая психология. 2014. № 3. С. 10–18.
18. Lazarus R.S., Folkman S. Stress, appraisal, and coping. NY: Springer Publishing Co, 1984.
19. Petrovsky V.A., Shmelev I.M. Personology of difficult life situations: At the intersection of three cultures // Psychology. Journal of Higher School of Economics. 2019. V. 16. N. 3. P. 408–433. doi: 10.17323/1813-8918-2019-3-408-433

Благодарности

Выражаю искреннюю благодарность профессору Б.С. Братусю, чей широкий взгляд на проблему смыслов в сочетании с профессорским достоинством стали ключом к сложности культурных кодов, и авторам процитированных текстов, чьи идеи стали интеллектуальными векторами в открывшемся пространстве.

Статья подготовлена при финансовой поддержке Российского научного фонда в рамках реализации проекта №25-18-00737 «Динамика копинга и восприятие трудных жизненных ситуаций: кросс-культурное исследование».