Люби меня быстро

«Люби меня быстро». С удивлением узнала, что сейчас эта фраза — мем. Хотя когда я услышала её впервые тридцать шесть лет назад, она не могла быть мемом в принципе: так говорил знакомый пятилетний мальчик, обращаясь к своей маме. Он подбегал к ней, требуя таким образом, чтобы мама обняла его или погладила, после снова убегал по своим делам. Это выглядело забавно, хотя несколько непривычно, но в целом понятно и адекватно. Нынче «детское» требование обрело популярность среди взрослых: таково название книги, легкого позитивного чтива, сборника стихов, женских мемуаров, реклама брачного агентства и, как выяснилось из терапевтической практики, приобрело качество скрижали единственного завета, лежащего в основании отношений.

Что слышится в этой фразе? «Люби» — повелительное наклонение, требование, фактически приказ. Приказ отдается тому, кого принято называть «ты». Фраза может звучать и так: «Люби меня! Быстро!». Здесь уже слышится угроза или манипуляция: «Люби меня быстро, а не то…».

«Быстро» — указание скорости исполнения приказа или же указание короткого промежутка действия, усиливающее силу повеления: «быстро» значит «коротко».

«Меня» — указание отдающего приказ конкретно на самого себя и никакого другого. Запомним эти маркёры и вернемся к ним немного позже.

Далее возникают вопросы: что значит «любить быстро»? Что случится, когда «быстро» закончится? Если вместо «быстро» будет «постоянно» или «медленно», что это изменит?

Зададимся более общим вопросом: что это за феномен, свидетельствующий об изменениях, произошедших в коллективной псюхэ за последние тридцать шесть лет, когда понятное нормативное эгоцентричное желание ребенка по отношению к матери стало распространенным фактором и регулятором в отношениях между взрослыми?

Однозначных ответов у меня нет, но я попробовала разобраться.

Небольшая лирическая реплика

Согласно греческому мифу Эрос (так греки называли Любовь) возникает из Хаоса, из первозданной не дифференцированной материи одновременно с Геей-Землей и Тартаром-преисподней. Гесиод в «Теогонии» описывает:

Прежде всего во вселенной Хаос зародился, а следом
Широкогрудая Гея, всеобщий приют безопасный,
Сумрачный Тартар, в земных залегающий недрах глубоких,
И, между вечными всеми богами прекраснейший, — Эрос.
Сладкоистомный — у всех он богов и людей земнородных
Душу в груди покоряет и всех рассужденья лишает.

Мы видим, во-первых, сразу после Хаоса, последовательно рождаются Гея и Тартар, впоследствии ставшие первой супружеской парой, в которой Гея — женский протообраз, Тартар — мужской. Во-вторых, Эрос — между ними, между вечными богами и смертными людьми, покоряющий душу и разум.

То есть Эрос — такая сила, действующая на всех уровнях космоса, которая может пониматься как движущая сила любовного желания. Конечно, не следует путать первозданную энергию Эрос с мальчиком Эротом, толстопузым Купидоном, по одной из версий, сыном Венеры и Марса. Эрос существует от начала времен и до ныне, значит он пребывает всегда в том или ином аспекте, и мы можем наблюдать его действие сегодня. В первом приближении принцип Эроса очень прост — это любовь или любовная сила, которая соединяет всех со всеми. Эрос — связующий принцип бытия, универсальный клей, который склеивает всех со всеми. Алхимики употребляли слово «любовь» по отношению к химическим реакциям, поэтому до некоторой степени, любовь — это, в том числе, химическая реакция, если верить физиологам.

В 13-й главе первого послания апостола Павла к коринфянам сформулирована концепция любви, ее базовые тезисы — любовь необходима абсолютно, и любовь никогда не кончается. У русского философа Владимира Соловьева есть схожие мысли, он считает, что любовь выступает основным препятствием на пути смерти.

Возьмем пример, маленькие дети рисуют своих мам — они рисуют свою любовь. Не для славы или денег, ведь они могут забыть про свой рисунок, бросить его на пол. Однако силу, время для выражения своей любви они потратили, причем с желанием и удовольствием.

Здесь уместно ввести понятие жертвы. Ребенок жертвует своим временем, расходует энергию, чтобы воплотить любовь к маме. В дошкольном возрасте я, вероятно, как большинство девочек, знала стихотворение Елены Благининой.

Мама спит, она устала…
Ну и я играть не стала!
Я волчка не завожу,
А уселась и сижу.

Не шумят мои игрушки,
Тихо в комнате пустой.
А по маминой подушке
Луч крадётся золотой…

И сказала я лучу:
— Я тоже двигаться хочу!
Я бы многое хотела:
Вслух читать и мяч катать,
Я бы песенку пропела,
Я б могла похохотать,
Да мало ль чего хочу!
Но мама спит, и я молчу.

Луч метнулся по стене,
А потом скользнул ко мне.
— Ничего, — шепнул он будто, —
Посидим и в тишине!..

Во время его прочтения я испытывала почти благоговейное чувство, как если бы это была молитва, в которой говорилось о девочке, изымающей из своего бытия нечто важное, отказывающейся играть в игрушки, жертвующей желанием двигаться, ради того, чтобы состоялось бытие другого человека. Любимого человека, мамы. Это ранняя форма любви — любви к маме. Заметим, это не абстрактная любовь. Чувство девочки вполне конкретно и приводит в действие ограничение своих желаний.

Сила любви в младенце изначально носит абсолютно естественный характер, сама любовь младенца — элементарна, практически химического свойства. Канон любой культуры развивает базовый зачаток любви, преобразуя его в более сложные формы.

Чтобы стала любовь преобразилась, нужно делать определенные развивающие шаги и делать правильно — «хорошо» в библейском понимании этого слова («и сотворил Бог…и это хорошо» (Быт. 1-2). Проблема в том, что далеко не все умеют воплощать обязательное «хорошо».

Б.П. Вышеславцев, русский философ, в работе «Этика преображенного Эроса» говорит о преображенном Эросе, трансцендентно соединяющем христианский платонизм и открытия современного психоанализа. Преображенный Эрос разрушает эгоизм и реализует именно жертвенную любовь — вечное творчество вечного духа, раскрывающий в человеке вечное начало. «Смысл человеческой любви вообще есть оправдание и спасение индивидуальности через жертву эгоизма», — вторит Владимир Соловьёв в работе «Смысл любви».

Любовь начинается с отказа от собственных желаний. Акцент меняется: важно не то, что ты делаешь, а то, от чего ты отказываешься ради любви. Нынешние календарно взрослые люди жертвовать не обучены, понятие «жертва» перешло в контекст болезненной стигмы, диагноза, почти ругательства. Милорад Павич, сербский поэт и прозаик, в «Хазарском словаре» написал: «Но все учили нас только работать, и никто — жить. И вот я не умею». То же самое касается любви — не умеем, особенно, реализуя жертвенность. Но почему даже ребенок способен что-то изъять у себя ради другого? Вероятно, он желает получить взамен нечто большее. Вероятно, своим наивным рассудком он понимает, что любовь — работа с прибылью. Что же получает ребёнок? Целостность двух лиц, которую уместно назвать архетипической сопряженностью, сигизией, выражающей полноту заботы, защиты, тепла, близости. Символически так выглядят объятия. Это продиктовано глубокой внутренней потребностью человека быть не одному «нехорошо человеку быть одному» (Быт.2:18), а в единстве и целостности со значимым другим. При условии, что другой вас не ранит.

Образ преображенной любви — икона Божьей Матери «Умиление». Умиление — древнее слово старославянского корня, передающее нежное, теплое чувство и объятие, защиту, встречу и прощание, смирение с жертвой, молитвенное состояние души при встрече с божественной благодатью, которое длится одновременно и бесконечно — время не принципиально.

К.Г. Юнг о материнском архетипе и комплексе

Архетип Матери

Размышляя об архетипе матери, К.Г. Юнг описывает его как Великую Мать, праобраз жизни, присущий всему человеческому роду, связанный с природой, удерживающий противоположности в равновесии и заключающий величайшие ценностные порядки.

«Мать — первый мир ребенка и последний мир взрослого. В мантию этой великой матери мы все укутаны как ее дети». Архетип матери, как и все архетипы — сверхчеловечен и, в этом смысле, он бесчеловечен. «Где-то «в занебесье» существует праобраз матери, предсуществующий и надстоящий всякому феномену «материнского». «Архетип проецируется на мать, придает ей мифологический фон и наделяет ее авторитетом, даже нумиозностью».

Материнский архетип, как и все архетипы, обладает противоречивыми свойствами в виде оппозиции полюсов — матери любящей (светлой, рождающей, оберегающей, щедро питающей) и матери устрашающей (убивающей, оргиастически неистовой, темной, включающей преисподнюю).

В данном дискурсе образом Великой Матери можно назвать Гею. Она — мощный источник существования всего живого, первое надежное постоянство нового мира, естественная и необходимая данность его последующего существования. Широкогрудая Гея, появившаяся первой из ничего — чудесная и величественная метафора матери для только что родившегося ребенка. Материнский архетип — рог изобилия для младенца. Заметим, у Геи со временем появляется атрибут — рог изобилия за спиной. Греческая Гея-Земля добра и мудра в отношениях с детьми. Но она же манипулятивна, жестока, осуществляющая произвол. Своих детей Гея самым естественным образом как рождает, так и поглощает.

Материнский комплекс

Архетип матери лежит в ядре так называемого материнского комплекса. Комплексы, как и архетипы, имеют негативный и позитивный аспекты, между которыми распределено психическое напряжение. Материнские комплексы по-разному проявляют себя в мужской и женской психиках. Если для женщины мать есть тип ее сознательной, сообразной с полом жизни, то для мужчины мать есть тип переживаемого латентного бессознательного, наполненного образами и фантазиями. Поэтому мать для мужчины с самого начала есть нечто, имеющее явно выраженный символический характер с тенденцией вечной идеализации.

По мнению К.Г. Юнга, в чистом виде комплекс матери наблюдается только у дочерей. Он либо способствует развитию женского инстинкта, либо тормозит его, вплоть до затухания.

К.Г. Юнг выделяет условно четыре типа.

Первый тип характеризуется выраженной гипертрофией материнского начала в психике девочки, усилением всех инстинктов и, в первую очередь, материнского. Мужчина в этом случае представляет собой нечто второстепенное, «инструмент зачатия, и ему — в качестве объекта, за которым нужен уход — отводится последнее место после детей, бедных родственников, котов, кур и мебели». Однако и собственная личность такой женщины тоже нечто побочное; она практически бессознательна, потому что проживает свою жизнь в других и через других, идентифицируя себя с ними. Эрос развивается только лишь как сильная материнская связь и всегда проявляется как власть. Чем более бессознательной является мать, тем могущественней ее напор и воля к захвату власти, что приводит к психологическому уничтожению и своей жизни, и жизни ребенка. При видимой готовности к самопожертвованию этот тип совершенно не в состоянии принести никакой настоящей жертвы.

Позитивный аспект материнского комплекса такого типа — узнаваемый в культурном каноне образ любящей матери, воспетый и почитаемый во все времена и на всех языках, где неутолимая материнская любовь полна нежности радости и составляет праоснову всяческого начала и конца, возвращения к родному очагу.

Следующий тип материнского комплекса у дочери, названный К.Г. Юнгом «преувеличенный эрос», чаще всего формируется из противодействия тотально инстинктивной и потому всепоглощающей матери. Это тот случай, когда материнский инстинкт у дочери совершенно затухает. На его место в качестве суррогата заступает чрезмерный эрос, закономерно приводящий к бессознательным инцестуозным отношениям с отцом. В поведении дочери можно наблюдать нетерпимую ревность к матери, бескомпромиссное соперничество с ней, лежащие в основе всех дочерних начинаний, зачастую весьма губительных по своей природе, например, беззастенчивое разрушение чужого брака.

Однако этот мало привлекательный тип также имеет свой позитивный аспект. Вмешиваясь в патологическую брачную ситуацию, где мужчина лишь «папа», а женщина лишь «мама», возмутительница спокойствия, женщина с чрезмерным эросом, нарушает опасную для мужской личности леность, «которую он с большой охотой считает верностью», поддерживая таким образом бессознательность собственной личности и кажущийся идеальным брак.

Еще один тип проявления материнского комплекса в психике дочери характеризуется полной идентичностью с матерью и расслабленностью, даже параличом всего, что можно назвать собственно женским. В глазах такой дочери мать — сверхличность, переживающая свое материнство как священный долг и ответственность. Эротические притязания для дочери совершенно недостижимы. К.Г. Юнг называет таких дочерей «придатками матерей». Их блеклое существование проходит в тени яркой и сильной матери. Но на рынке невест подобные создания, «несмотря на призрачность и внутреннюю безучастность», котируются высоко. К.Г. Юнг говорит, что «они настолько пусты, что мужчина может в них подозревать решительно всё; они в такой мере бессознательны, что бессознательное простирает из них бесконечные щупальца и всасывает все мужские проекции, (что мужчинам в подавляющем большинстве приходится по вкусу)». «Этот тип женщин оказывает особо облегчающее действие на супруга, — и именно до тех пор, пока тот не обнаружит — на ком он женился и с кем он делит брачное ложе: с тещей».

Однако и здесь К.Г. Юнг видит позитивное начало в том, что у дочери имеется возможность наполнить свой «пустой сосуд» интенсивным анимальным содержанием. Конечно, замечает К.Г. Юнг, такие женщины всецело зависимы от мужчин, и их на самом деле нужно похищать у матерей, но именно они могут стать «жертвенными супругами тем мужьям, которые существуют исключительно и только благодаря идентичности с профессией или с одаренностью, в остальном же они бессознательны и остаются таковыми». «В конце концов, пустота — великая женская тайна. Это нечто чуждое мужчине, полость, бездонная пучина чего-то иного, Инь».

Три описанных типа связаны между собой многими промежуточными состояниями.

К.Г. Юнг особенно выделяет еще один тип, где говорится не о возвышении или ослаблении женского инстинкта, а о преобладающей над всем остальным защите от сверхвластия матери. Это образец так называемого негативного комплекса матери. «Его лейтмотив: все, что угодно, но только не как мать!». Все инстинкты дочери концентрируются на любой форме защиты от матери, а поэтому они совершенно не применяются для обустройства собственной жизни, вследствие исключительно реактивно-бессознательной установки на действительность. Одолеть мать в личностном и очень ограниченном смысле — наивысшая цель жизни дочери. Развитие у дочери критического, отточенного рассудка может свидетельствовать о защитном механизме — это «должно служить тому, чтобы разрушить власть матери посредством интеллектуальной критики или превосходящих знаний, или чтобы можно было выставить ей счет за все глупости, логические ошибки и пробелы образования. Рука об руку с развитием рассудка идет также выпячивание вообще всех мужских особенностей».

Патологическое проявление такого типа женщин — «малопривлекательная, взыскательная и неподходящая спутница для мужчины, так как все, чего она домогается, встает дыбом против того, что произрастает и бьет ключом из естественной первопричины». Борясь с матерью, отрицая материнскую темноту, подверженность влечениям, двусмысленность и бессознательность сущности, дочь сильно рискует причинить вред собственному инстинкту вообще, и тем самым не достигнуть более высокого уровня осознанности.

Однако при благоприятном раскладе, а именно при успешном преодолении негативного материнского комплекса (угрожающей «преисподни женского, хаоса материнского чрева»), дочь может спокойно противостоять всему темному и неясному, «будет холить и привечать все определенное, ясное, разумное. Она превзойдет свою женственную сестру в непредвзятости и в холодном суждении; своему мужу она будет другом, сестрой и способной к рассуждению советчицей», ведь у нее развит рассудок, лежащий по ту сторону от всякой эротики, в направлении мужской индивидуальности. «Если же женщина обратит лицо к миру, то он откроется ей в свете зрелой прозрачности, украшенный цветами и всеми прелестными причудами юности или даже детства. Такие прозрения означают познание и открытие истины, которая является непременным условием осознанности. Часть жизни прошла мимо, смысл жизни, однако, для нее спасен». Благодаря своей ясности, деловитости и мужественности именно женщина такого типа часто занимает высокое общественное положение, где ее, открытая с большим запозданием материнская женственность под руководством холодного рассудка разворачивает благодатную деятельность.

Редкая комбинация женственности и мужеского рассудка находит свое подтверждение не только в чем-то внешнем, но и в области душевной интимности. «Она — как духовная водительница и советница мужа — может играть, потаенно от внешнего мира, влиятельную роль невидимого spiritus rector. Благодаря своим качествам она наводит мосты к мужскому духу, по которому мужчина может уверенно препровождать свое чувство на другой берег. Ее артикулированный рассудок вселяет в мужчину доверие, элемент, который нельзя недооценивать. Эрос мужчины идет не только через, но и вовнутрь того скрытого темного мира Гекаты или Кали, которого страшится каждый духовный мужчина. Разум этой женщины становится для него звездой в безнадежной темноте на, вероятно, бесконечной стезе заблуждений».

Немного психоанализа

Вопрос-загадка — кого мы любим, когда мы кого-то любим — звучит несколько психоаналитично.

З. Фрейд, как известно, выступал против неожиданного и мистического толкования любви. Он утверждал, что любовь повторяема и предсказуема в силу того, что у каждого из нас в младенчестве и детские годы сформировался свой образчик любви — мать, родитель — и особенности отношений ребенка с данным образчиком. Последователи З. Фрейда говорят, человек бессознательно ищет некий фундаментальный объект, связанный с прошлым, и некое наслаждение, которое, как он верит, этот объект ему гарантирует. З. Фрейд писал о том, что нет высшего Блага. Высшее Благо, коей является мать — инцестуозный объект, поэтому искомое благо — запрещенное. Так как другого блага нет, никто не может заполнить пустоту, что является основанием эдипального конфликта.

Также З. Фрейд говорил, что вторым по значимости выборов объекта любви является сам человек. Люди выбирают в партнеры тех, кто похож на них самих, повторяет их. Это нечто похожее на любовь к своему отражению в зеркале. По названию мифа о юноше Нарциссе, который был влюблен в свое отражение, был назван и тип выбора объекта по этому принципу — нарциссический.

Современные психоаналитики лакановской школы, рассуждая о мотивах и причинах поиска объекта любви, большой частью неосознаваемого, выводят формулу: я люблю = я испытываю нехватку. Подтверждением данного тезиса они находят в «Пире» Платона, где автор от лица Сократа, ведущего разговор о любви в разных ее видах, сообщает об одном важном общем: каждый желающий человек желает того, чем не располагает в наличии, чего он не имеет, что не есть он сам и в чем испытывает нужду, и предметы, вызывающие любовь и желание, именно таковы.

Выводы, которые можно сделать из вышесказанного психоаналитиками:

1) когда мы любим, мы любим кого-то другого, соединение с которым невозможно;

2) проблема любви — поиск в другом недостающего мне. Проблема в том, что сам человек, как правило, не знает, чего именно ему не хватает; в свою очередь другой также не знает, чем именно он обладает и почему его любят.

Характеристики недостающего человека существуют в воображении, являются продуктами психических процессов самого человека. Поэтому ответ в феномене любви стоит искать не во вне, но внутри любящего. Влюбленный идентифицируется с тем, кого любит, воображаемый образ объекта любви как бы затопляет личность, переполняя её, не оставляя места для собственного «я». Мы можем наблюдать феномен уравнивания любящего с любимым объектом, что весьма ценно — это помогает человеку узнать самого себя и понять свои мотивы.

Таким образом, мы любим такого другого, который способен ответить на вопрос «кто я?», и одновременно в любви мы ищем себя, ищем ответы на вопросы о себе.

Снова обратимся к феномену «люби меня быстро»

Как это выглядит на практике? Какая располагаются относительно друг друга приказывающий и исполняющий приказ? Кем они приходятся друг другу? Есть ли здесь место для любви?

Мы уже говорили, в норме такое требование может выдвигать ребенок по отношению к маме, который пока не научился выдерживать то, что обычно требует времени, усилий, инвестиций. Он не желает чем-то жертвовать или прилагать собственные усилия.

Точно так может действовать мать, требующая от ребенка чего-либо «быстрого»: иди сюда быстро, надень шапку быстро, ешь кашу быстро, люби маму быстро. Механизм, реализуемый из материнского комплекса, очевиден: преследование другого, потребность в тотальном контролировании его жизни и прочие виды, так называемого, токсичного поведения, которые навязли в зубах.

Понятно, что под видом любви навязывается эгоизм, нетерпимость, нетерпеливость, невыносимость. Согласно мысли Вл. Соловьева, эгоизм — форма самоотрицания, при которой человек, приписывая себе безусловное значение, отказывает в нём другим. В то время, как любовь упраздняет подобное отношение, заставляя признать для себя безусловное значение другого.

Под видом любви эгоисты добиваются беспрекословного повиновения, будучи одновременно детьми, которых нельзя не любить, и жесткими воинами с оружием в руках способными поразить любого, кто им не подчиняется.

Быстрота формирует скоротечность отношений. Глубокие чувства не успевают созреть, встречи — без обязательств, расставания — без горевания. Отношения становятся технологичными, чувства отщепляются и загоняются в сумрачный Тартар, становясь опасными для их носителя. «Молодёжь так спешит заняться любовью, так торопится хватать всё, что ей подсовывают под видом наслаждения, что не обращает внимания на чувства. Она слегка напоминает собой пассажиров, старающихся между двумя свистками сожрать всё, что им подали в вокзальном буфете». (Луи-Фердинанд Селин «Путешествие на край ночи»).

Эрос, способный покорять душу и тело, уплощается и редуцируется до функциональной сексуальной утилитарности. Эросу нечего склеивать. Кстати, в субкультурном поле термин «склеить» означает примерно «найти одноразового партнера». Таким людям намного проще говорить о сексе, чем о любви. Разговор о любви — самый сложный, потому что вынуждает признать собственный психический дефицит и подлинную уязвимость.

Требование «люби меня быстро» можно усилить гиперболой «мгновенно откликайся на мои потребности». Человек, повелевающий таким способом, не заботится о другом, но он также боится узнать себя, увидеть то, чего не знал раньше; он требует от другого точного отражения себя и только себя. У него незыблимые представления обо всем на свете и, поэтому он не умеет слышать и слушать. Что ж — мы имеем дело со злокачественным нарциссизмом.

«Нарциссизм носит много масок: праведности, следования долгу, доброты и любви, покорности, гордости, — и варьирует от высокомерия и надменности до скромности и незаметности. Каждая нарциссическая личность использует много уловок, чтобы замаскировать свой нарциссизм, и обычно не осознаёт этого» (Э. Фромм).

Нарцисс — юноша, который смог полюбить только самого себя и от этого погиб. Его гибель — следствие гнева богини любви Афродиты или богини справедливости Немезиды.

Массовая культура характеризуется беспрепятственным ростом жизненных запросов и безудержной экспансией потребностей. Логично, что массовому человеку жизненно необходим тот, кто обязан быстро откликаться на удовлетворение потребностей. Массовый человек остается большим избалованным ребенком, глупцом пожизненно и прочно. Глупца выманить из глупости очень сложно, он в некотором образе герметичен.

Нарцисса неумолимо влечет к смерти, в то время как подлинный божественный Эрос выступает основным препятствием на пути смерти.

Список литературы

1. Павич М. Хазарский словарь. – СПб: Азбука, Книжный клуб «Терра», 1997. – 352 с.
2. Платон. Пир. – М.: Нобель пресс, 2025. – 76 с.
3. Юнг К.Г. Психологические аспекты архетипа Матери // Юнг К.Г. Структура психики и процесс индивидуации. – М.: Академический проект, 2015. – 328 с.
4. Юнг К.Г. Символы Матери и возрождения // Юнг К.Г. Символы трансформации. – М.: АСТ, 2008. – 738 с.
5. Фромм Э. Теория Зигмунда Фрейда (сборник). – М.: АСТ, Neoclassic, 2019. – 288 с.
6. Вышеславцев Б.П. Этика преображенного Эроса. https://royallib.com/book/visheslavtsev_boris/etika_preobragennogo_erosa.html
7. Гесиод. Теогония (О происхождении богов). https://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1425407001
8. Селин Л.-Ф. Путешествие на край ночи. https://royallib.com/read/selin_lui_ferdinand/puteshestvie_na_kray_nochi.html
9. Соловьёв В.С. Смысл любви. https://royallib.com/book/solovev_vladimir/smisl_lyubvi.html